Смена пола в Исламской Республике Иран — полный разбор

В этой статье мы разберёмся, почему в Исламской Республике Иран операции по смене пола стали религиозно допустимыми. Отдельно расскажем историю Мариам Хатун Молкара — человека, который сыграл заметную роль в том, чтобы транс-людей начали признавать официально.

Потом посмотрим, как всё работает на практике: что шариат и фикх говорят о смене пола, о чём спорят исламские правоведы, и как государственные законы описывают и регулируют процедуру. В конце поговорим о том, как живут транс-люди в Иране: какие этапы обычно проходит переход и что вообще известно о количестве таких операций.

Термины на фарси: как в Иране говорят о транс-людях

В персидском языке слово «джинс» (جنس) чаще всего означает «пол» в смысле различия между женщиной и мужчиной. От него образовано прилагательное «джинси» (جنسی) — «сексуальный». Слово «джинсият» (جنسیت) обычно переводят как «гендер», хотя оно может также обозначать желание и влечение и потому частично пересекается по значению со словом «сексуальность».

Термин «тараджинси» (تراجنسی) появился сравнительно недавно. Им называют «транссексуала». Приставка «тара-» соответствует «транс-», а сочетание с «джинси» даёт значение «транссексуальный». В повседневной речи этим словом чаще обозначают человека, настроенного на хирургическую коррекцию пола.

Есть и другой вариант — «тараджинсияти» (تراجنسیتی). По смыслу он ближе к слову «трансгендер» и воспринимается шире. Многие транссексуальные люди в Иране считают транссексуальность частью более широкой трансгендерности.

В разговорной речи также часто используют заимствованное английское слово «транс» (ترنس).

Как операции появились в Иране: от 1930-х годов до революции 1979 года

Операции по смене пола в Иране делали уже в 1930-е годы, задолго до революции 1979 года. Одним из первых с этой практикой связывают врача Хал’атбари. Ему приписывают первую такую операцию в стране: её пациенткой стала 18-летняя Кубра, просившая удалить мужские половые органы.

Параллельно тему обсуждали исламские правоведы. Изначально речь шла прежде всего об интерсекс-людях. В иранском контексте использовались, в частности, понятия ду-джинси, то есть «два пола», и хунса — термин исламского права для людей с неоднозначными половыми признаками.

В те же десятилетия будущий аятолла Рухолла Хомейни (не путать с убитым в 2026 году аятоллой Али Хаменеи) становился одной из ключевых фигур оппозиции режиму Пехлеви. В 1940-х годах он уже был заметным религиозным деятелем, а в 1979 году возглавил Исламскую революцию.

Во время изгнания в Турции Хомейни в 1964 году начал разбор книги «Василат ан-Наджат». В процессе он добавлял собственные положения. Так возник отдельный сборник юридических посланий — «Тахрир аль-Васила». Книга была завершена и опубликована на арабском не позднее 1967 года.

В «Тахрир аль-Васила» Хомейни разрешил смену пола для хунса (том 2, стр. 627). Его фетва звучит так:

Похоже, что операция по смене пола для перехода из мужского пола в женский не запрещена (харам) [в исламе], и наоборот, и также не запрещено, чтобы хунса (гермафродит/интерсекс) проходил её, чтобы быть отнесённым к одному из полов [женскому или мужскому]; и [если спрашивают], обязаны ли женщина/мужчина пройти операцию по смене пола, если женщина обнаруживает в себе [чувственные] желания, подобные мужским желаниям, или некоторые признаки мужественности в себе — или мужчина обнаруживает в себе [чувственные] желания, подобные желаниям противоположного пола, или некоторые признаки женственности в себе? Похоже, что [в таком случае], если человек действительно [физически] принадлежит к [определённому] полу, операция по смене пола не является обязательной, но человек всё же вправе изменить свой пол на противоположный.

Эта фетва касалась хунса, а не транс-людей. В 1976 году, ещё до революции, Медицинский совет Ирана решил, что операции по смене пола допустимы только в случаях интерсекс-вариаций. После революции эта позиция в целом сохранилась.

Мариам Молкара и фетва Хомейни

В 1986 году, уже после революции, Хомейни подтвердил допустимость смены пола при наличии медицинского сертификата для хунса и издал ещё одну фетву — на этот раз на персидском языке и уже применительно к транс-людям.

Переломным моментом стала история Мариам Хатун Молкара. При рождении ей был приписан мужской пол.

До революции Мариам, тогда под мужским именем Ферейдун, работала на иранском телевидении. Она носила женскую одежду и однажды пришла в передачу к психологу, чтобы рассказать о себе. По её словам, с детства она ощущала себя девочкой: играла в куклы, примеряла женскую одежду и молилась, чтобы Бог избавил её от мужского тела. Психолог объяснил, что речь идёт не о гомосексуальности, а о трансгендерности, и предложил операцию по смене пола.

Как религиозный человек, Мариам обратилась к аятолле Бехбехани, одному из заметных духовных авторитетов Тегерана. Тот посоветовал написать Хомейни. Ответ был отрицательным: смена пола, по словам Хомейни, разрешена только для хунса. В те же годы Мариам пыталась обратиться и к Фарах Пехлеви, бывшей королеве Ирана, но не получила помощи.

После революции, по словам Мариам, её заставляли отказаться от женской одежды, принуждали принимать гормоны, чтобы она выглядела «по-мужски», и уволили с работы. Во время ирано-иракской войны она добровольно работала медсестрой рядом с фронтом.

Позже Мариам обратилась к Ахмаду Джаннати, одному из влиятельных консерваторов нового режима. Она пожаловалась на своё положение и попросила терпимости к трансгендерным людям. Он посоветовал снова написать Хомейни. Второе письмо также не дало желаемого результата. Тогда Мариам решила, что её случай просто не поняли, и попыталась объяснить всё лично: она — трансгендерная женщина, «запертая» в мужском теле.

На то, чтобы добиться личной встречи, у неё ушло восемь лет. На приём она пришла в мужском костюме, с копией Корана в руках, а обувь повесила себе на шею. Охранники набросились на неё и начали избивать. Это увидел брат Хомейни, остановил их и провёл её в гостиную дома аятоллы.

Хомейни выслушал рассказ Мариам, затем обсудил её случай с тремя врачами и примерно через полчаса вынес фетву. В ней говорилось, что Мариам и другим транссексуальным мусульманам можно сделать операцию по смене пола. На её вопрос, допустимо ли это с точки зрения ислама, он ответил:

Нет исламского препятствия для операции по смене пола, если она одобрена надёжным врачом.

Сразу после этого Мариам подарили и надели чадор (женское покрывало), хотя операция ещё не была проведена.

Фетва 1986 года была сформулирована так:

Во имя Бога. Операция по смене пола не запрещена в шариате, если её рекомендуют надёжные врачи. Иншааллах вы будете в безопасности, и, надеюсь, люди, которых вы упомянули, позаботятся о вашей ситуации.

Сама Мариам смогла сделать операцию только в 1997 году. Её настойчивость заметно изменила положение трансгендерных людей в Иране и повлияла на то, что страна стала одной из самых известных в мире по числу таких операций. Позже она создала организацию, которая консультировала и помогала трансгендерным людям. В 2012 году Мариам умерла от сердечного приступа. Ей было около шестидесяти лет.

Что исламское право говорит о смене пола

Шариат (исламское право) опирается на Коран, Сунну, согласие учёных и рассуждение. Но сами по себе эти основания не образуют готовый и неизменный свод норм. Нормы возникают через толкование, применение и правовую практику. Поэтому исламское право исторически складывается из чтения источников и конкретных юридических решений.

После смерти пророка Мухаммада религиозный авторитет постепенно перешёл к учёным. Они отвечали на вопросы, которые раньше решались при его жизни. Так формировался фикх — исламская юриспруденция, превращающая религиозные предписания в нормы для правовой жизни. В этой системе правовед выводит решения из источников через иджтихад, то есть самостоятельное юридическое рассуждение.

В шиитской традиции великий аятолла через фикх выносит обязательные для своих последователей мнения — фетвы. В Иране фетва имеет и юридическое значение. Принцип 167 Конституции предусматривает, что при отсутствии нужной нормы в светском законодательстве судья должен обратиться к исламским источникам и надёжным фетвам.

Транссексуальность не обсуждается в классических исламских источниках, и до Хомейни специальных фетв о смене пола для транс-людей не существовало. Поэтому правоведам приходилось формировать новые позиции. Именно это сделал Хомейни. Но его фетва допускает операцию, а не закрепляет полноценный статус транс-людей в праве и обществе.

Среди остальных исламских правоведов единства нет. Они по-разному читают источники и опираются на разные аргументы. В Иране есть немало учёных, выступающих против таких операций, однако именно фетва Хомейни осталась основной и практически значимой.

Так, аятолла Сейед Юсеф Мадани Табризи в трактате 1989 года называл операции по смене пола незаконными и неразрешёнными с точки зрения шариата. Он приводил два аргумента. Первый: человек не должен изменять творение Бога. Второй: повреждение жизненно важных органов недопустимо и выходит за пределы человеческого знания.

Аятолла Сейед Мохаммад Мусави Боджнурди, напротив, считал, что смена пола не является вмешательством в творение Бога. Иначе под запрет пришлось бы подвести и обычные действия, поскольку люди постоянно меняют окружающий мир. По его мнению, операция не затрагивает человеческую сущность, а меняет только внешние характеристики. В поддержку этой позиции он ссылался и на правило дозволенности в фикхе: если прямого запрета нет в Коране или хадисах, действие считается разрешённым, то есть халяль.

Дополнительный аргумент Боджнурди выводил из правила таслит — права человека распоряжаться своим имуществом и собственным телом. Если человек обладает властью над собой, он может совершать по отношению к себе то, что в принципе дозволено. Отсюда следовал вывод, что смена пола относится к разрешённым поступкам.

Худжат уль-ислам Мохаммад Мехди Кариминия, которого часто называют самым доброжелательным к транс-людям клириком в Иране, занимается этой темой много лет. Он считает, что у таких людей нет телесной патологии, но есть тяжёлые психологические страдания, поэтому операция выступает для него как медицинское лечение. Разрешение он связывает с двумя условиями: должна существовать крайняя необходимость для мусульманина, и эта необходимость должна быть реальной, а не надуманной. При этом, если транссексуальные люди могут жить, не совершая действий, которые считаются греховными, то операция и телесные изменения для них не обязательны.

На практике единый механизм применения фетвы Хомейни по всей стране так и не сложился. В Тегеране судьи заметно более открыты, и процедуру там чаще проходят без больших препятствий. В городах вроде Ардебиля фетву могут не воспринимать как обязательную, поэтому многие вынуждены ехать в столицу. Из-за этого в некоторых регионах Ирана такие операции почти не проводятся.

Как смену пола регулирует государство

Религиозная фетва Хомейни так и не превратилась в полноценную норму закона. В целом государственное законодательство почти ничего не говорит ни о законности операций по смене пола, ни о транссексуальности как самостоятельной правовой категории. Исключения касаются главным образом практических процедур перехода и административного регулирования, прежде всего в системе обязательной военной службы.

Транссексуальных людей освобождают от службы в армии. Поправка 2001 года к Положению о военной службе об освобождении по медицинским основаниям формулировала это так: «поведенческое расстройство (психологический дисбаланс) и дурные темпераменты неприемлемы согласно военным принципам. Это включает моральные и сексуальные отклонения, такие как „транссексуализм“, что ведёт к постоянному освобождению от военной службы». Государство использует здесь термин «транссексуальность» как медицинскую, а не правовую категорию.

В 2007 году Министерство здравоохранения Ирана потребовало от призывных органов заменить формулировку «психологическая проблема» на «эндокринное расстройство». После этого в поправке к Закону о военной службе 2011 года транс-люди освобождаются от службы уже на основании «эндокринного расстройства». Однако, судя по опросам, на практике эта поправка так и не была внедрена: транс-людям по-прежнему выдают карточку освобождения с пометкой о психологическом расстройстве.

Другие правовые акты затрагивают смену пола почти исключительно процедурно. Поправка к Закону о гражданской регистрации 1985 года, статья 20, пункт 14, гласит: «лицо, сменившее свой пол, может законно изменить своё имя и пол в свидетельстве о рождении по решению суда». Поправка к законопроекту о семейном праве 2011 года, статья 4, пункт 18, устанавливает: «семейный суд уполномочен как судебный орган рассматривать вопросы, связанные со сменой пола».

Оба положения признают сам факт смены пола, но не описывают правовой статус транссексуальных людей и не закрепляют их права как отдельный предмет регулирования. Закон почти не затрагивает положение транс-людей ни до операции, ни после неё. Вне нормативного поля остаются опека над детьми, наследование, репродукция и другие ключевые вопросы. Частично это связано с тем, что право не даёт определения транссексуальности: такая попытка могла бы поставить под вопрос базовые предпосылки гетеронормативной правовой системы.

В результате иранское право в значительной степени рассматривает транссексуальность как вопрос медицинской классификации и административного учёта, а не как самостоятельный объект правового регулирования.

Положение транс-людей в Иране

Многие иранские транссексуальные люди не согласны с тем, что они «больны», и не принимают представление о врождённом медицинском расстройстве. Но с логикой медикализации они обычно не спорят, потому что это единственный работающий механизм признания со стороны права, семьи и общества.

В этой системе особая роль принадлежит хирургам. Когда они обсуждают с родственниками возможность операции, они опираются не на религиозные, а на медицинские аргументы. Именно такая аргументация нередко убеждает семьи согласиться на операцию для своих взрослых детей.

При этом положение транс-людей в Иране остаётся тяжёлым. Операции дороги, хотя государство частично их оплачивает, а семьи часто отказываются помогать. После операции люди теряют работу, живут в нужде, остаются без жилья. Некоторых фактически выталкивают в секс-работу за небольшие деньги, особенно транссексуальных женщин.

Многие стараются не говорить, что они транс или что прошли смену пола. После раскрытия окружающие, по их словам, либо пугаются, либо реагируют сексуальным насилием. Правовая система не понимает транссексуальность как самостоятельную категорию и почти не защищает права таких людей. Это закрепляет за ними маргинальный и подчинённый статус в обществе.

Внутри сообщества тоже складываются иерархии. Выражение «настоящий транс» широко распространено среди трансмужчин: так они обозначают тех, кто, по их мнению, воплотил транссексуальную идентичность в «правильной» форме.

Судя по интервью с транс-людьми, в иранском обществе, в том числе среди части трансмужчин, доминирует представление, что трансженщины «ненастоящие». Их, например, приравнивают к гомосексуальным мужчинам и приписывают стремление к проституции.

Патриархальный порядок гендерных отношений, который поддерживают право и повседневные практики, создаёт ситуацию, в которой транс-люди могут использовать гомофобию как способ дистанцирования и легитимации собственного статуса. Тем самым они воспроизводят сексизм и укрепляют патриархальные нормы. Поэтому часть трансмужчин демонстрирует негативное отношение к гомосексуальным людям и называет гомосексуальность психическим заболеванием.

Как проходит процедура смены пола

В Иране транссексуальность описывают диагнозом «расстройство гендерной идентичности». Под ним понимают состояние, при котором человек не удовлетворён своим гендером и испытывает отвращение к собственной физиологической структуре. Транссексуального человека также называют человеком с гендерной дисфорией — то есть тем, кто не принимает свой гендер и не вписывается в роли, предписанные исходя из биологического пола.

Если нехирургические способы помощи считаются недостаточными, в качестве «лечения» предлагают операцию. Иран состоит из 31 провинции, и юридические и медицинские вопросы, связанные с гендерной дисфорией, могут решаться в любой из них. В 2010 году Организация судебной медицины Ирана разработала диагностический протокол, обязательный для всех клиник. С тех пор любой человек с гендерной дисфорией должен пройти эту процедуру, прежде чем получит право на лечение.

Процедура предполагает более десятка сеансов психиатрического наблюдения. На этом этапе человеку разрешают носить одежду, традиционно ассоциируемую с другим полом. Если специалисты подтверждают диагноз, Административный суд при Министерстве юстиции выдаёт сертификат на операцию по смене пола. После операции человек может обратиться в семейный суд, чтобы юридически изменить имя и гендер.

Если же психиатры диагностируют у заявителя гомосексуальность, его рассматривают как психически больного и направляют в другое отделение для дополнительной психотерапии.

Даже подтверждённого диагноза недостаточно, чтобы человека признали подходящим кандидатом на операцию. Помимо медицинского заключения нужно достичь совершеннолетия, пройти 12 месяцев гормональной терапии и прожить в роли противоположного гендера один год.

При этом, согласно фетве аятоллы, те, кто получил диагноз и сертификат, могут жить как транс-люди и без операции, если не совершают «греховных действий». Под этим понимаются однополые отношения, криминализованные законом. Например, транс-мужчина до операции не может иметь секс с телом женского пола. Важно и то, что юридическое определение пола в Иране опирается на генитальные органы.

Что известно о числе операций

Доступные данные указывают на заметное число трансгендерных людей в Иране, но точные оценки по источникам сильно расходятся. По информации агентства ИСНА, с 1987 года в системе Организации судебной медицины Ирана (LMO) зарегистрировано 2054 трансгендерных человека. В 2013 году заместитель главы тегеранского подразделения LMO сообщал примерно о 60 новых случаях в год, из которых около 40 ежегодно получали разрешение на операцию.

Независимые исследования дают сопоставимые показатели. В работе 2022 года были проанализированы записи LMO за 2012–2017 годы. Авторы выявили 839 обращений — это примерно 168 случаев в год по всей стране. Распространённость гендерной дисфории в рамках этих расчётов оценена как 1.46 на 100 000 населения.

География обращений охватывает большую часть страны. За 2012–2017 годы как минимум один случай гендерной дисфории зарегистрировали в 25 из 31 провинции. Наибольшая доля обращений пришлась на Тегеран — 32.4%. Затем следовали Большой Хорасан — 13%, Фарс — 12.2% и Исфахан — 8.6%.

В выборке за 2012–2017 годы переходы женщина→мужчина составляли около 67%, а переходы мужчина→женщина — 33%. Иначе говоря, случаи женщина→мужчина фиксировались примерно вдвое чаще. Исследователи отмечают, что это распределение отличается от того, что описывается для многих западных стран. Похожая картина была и в более ранней выборке из провинции Фарс: среди 44 человек за 2005–2010 годы 59% приходились на переходы женщина→мужчина и 41% — на переходы мужчина→женщина.

Это соотношение плохо согласуется с утверждением, что гомосексуальных мужчин в Иране массово подталкивают к операциям по смене пола. Если бы такая практика действительно была массовой, доля переходов мужчина→женщина должна была бы быть заметно выше: к числу людей с гендерной дисфорией, которым при рождении приписан мужской пол, добавлялась бы значительная группа гомосексуальных мужчин, прошедших хирургическую коррекцию пола.

Такое распределение исследователи связывают с устройством патриархальной гендерной системы. Утрата мужской роли в ней имеет более высокую социальную цену, чем отказ от женской. Мужская фемининность стигматизируется сильнее и воспринимается как особый позор. Отказ от предписанной мужской позиции трактуется как подрыв статуса. Это усиливает социальные риски для трансженщин и делает их положение более уязвимым. Дополнительно трансженщин системно отождествляют с гомосексуальностью и проституцией. Такие ярлыки усиливают стигму и делают переход мужчина→женщина социально более опасным.

Переход женщина→мужчина, напротив, выглядит более понятным в гетеронормативной парадигме. Трансгендерных мужчин чаще описывают как людей, стремящихся к семье, занятости и стабильности, а не как угрозу общественной морали. При сохраняющейся стигме такой образ легче вписывается в ожидаемые социальные роли.

В последние годы также сообщается о росте числа операций на фоне медицинского туризма. В оценке Министерства внутренних дел Великобритании 2022 года говорится, что в Иране проводится около 4000 операций по смене пола в год; по этой причине страну нередко называют второй в мире по объёму таких операций после Таиланда. Сходную оценку ранее публиковала и газета The Guardian, также ставя Иран на второе место в мире по числу операций.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!