Пётр I вошёл в историю как реформатор, радикально изменивший старые порядки. Его личная жизнь при этом тоже была сложной и противоречивой.

От эпохи Петра сохранилось много источников: письма, дневники, мемуары и записки иностранцев при дворе. Из них видно, что слухи о возможных связях царя с мужчинами были широко распространены. Однако многие историки либо обходили эту тему, либо категорически её отрицали.

В этой статье сначала разобраны основные факты биографии Петра и его отношения с женщинами — жёнами и любовницами.

🏳️‍🌈 Во второй половине — рассмотрим все документы и слухи о возможных связях Петра I с мужчинами: мемуары, дневники, письма и материалы из архивов.

Рождение, детство и формирование личности

Пётр родился 9 июня 1672 года в Москве. Его мать, Наталья Кирилловна Нарышкина, была второй женой царя Алексея Михайловича; на момент рождения сына ей был 21 год. Детство Петра, как и других царских детей, прошло под присмотром нянь и слуг.

Когда Петру было четыре года, умер его отец. Царь внезапно заболел и скончался. На престол взошёл сын Алексея Михайловича от первого брака — Фёдор. Он был тяжело болен: у него постоянно опухали ноги.

Фёдор правил недолго и умер в 1682 году. После этого при дворе началась борьба за власть между Нарышкиными, семьёй Петра по матери, и Милославскими, роднёй первой жены царя. Встал вопрос о престоле: царём должен был стать либо Иван, либо Пётр. Иван, старший брат Петра по отцу, тоже отличался слабым здоровьем.

В мае 1682 года в Москве вспыхнул бунт. Милославские убедили стрельцов, что Нарышкины убили Ивана. Ворвавшись в Кремль, стрельцы увидели его живым. Но остановить насилие уже не удалось: они потребовали крови и убили нескольких бояр, в том числе людей, близких к Петру. Это событие Пётр запомнил на всю жизнь и позже отомстил за него.

После бунта царями объявили обоих братьев. Управление страной передали их старшей сестре Софье, которая стала регентшей, пока они не могли править самостоятельно.

Пётр получил слабое образование. Наставники дали ему только основы грамоты, и всю жизнь он писал с ошибками. Зато с ранних лет его увлекали ремёсла. Он учился плотницкому, столярному и кузнечному делу, что для русского царя было почти немыслимо.

Сильнее всего его интересовали армия и море. В селе Преображенском он устраивал «потешные» сражения. Формально это считалось игрой, но на деле там использовали настоящие ружья и пушки, и всё происходящее выглядело вполне серьёзно.

Кораблестроение в России тогда не было регулярным. Практические знания по морскому делу Пётр получал у иностранцев, поэтому всё чаще бывал в Немецкой слободе — московском квартале, где жили европейцы. Название было условным: «немцами» тогда в России часто называли иностранцев вообще, а не только выходцев из немецких земель.

В 1694 году умерла мать Петра. Он нарушил традицию и не пришёл на официальные похороны. Горе он переживал в одиночестве и позже тайно оплакивал её у могилы. Эта линия в его характере проявилась уже тогда: презрение к ритуалу сочеталось у него с глубокими, но скрытыми чувствами.

Правление: кратко

Если не углубляться в детали, основные вехи правления Петра можно перечислить так.

«Великое посольство» 1697–1698 годов — большая поездка Петра и его спутников в Европу. Она дала ему знакомство с европейской техникой, армией, системой управления и бытом.

Затем последовали создание Российской империи, военные реформы и победа в Северной войне 1700–1721 годов против Швеции. Эта победа закрепила за Россией выход к Балтике. После этого началось продвижение на восток и состоялся Каспийский поход, после которого Россия ещё заметнее заявила о себе как о крупной державе.

Пётр перестраивал страну почти во всех сферах. Он создал регулярную армию и флот, менял систему управления, влиял на образование и культуру. Такая политика требовала жёстких решений и сказалась на его характере. Постоянное давление власти и войны сделали его жестоким, подозрительным и нетерпимым к критике.

Принципиален был и его подход к подбору людей. Пётр ценил способности, а не происхождение. Его родня по материнской линии была частично уничтожена во время бунта; родственников своей жены он игнорировал; его близкие друзья детства не принадлежали к большой аристократии. При нём на высшие должности могли подняться простолюдины, иностранцы и люди другой веры, если он считал их полезными и талантливыми.

Пётр I соединял в себе реформатора и деспота, разрушителя старого порядка и создателя нового.

Внешность и характер Петра I

«Царь Петр Алексеевич был высокого роста, скорее худощавый, чем полный; волосы у него были густые, короткие, темно-каштанового цвета, глаза большие, черные, с длинными ресницами, рот хорошей формы, но нижняя губа немного испорченная, выражение лица прекрасное, с первого взгляда внушающее уважение».

— Филиппе Балатри, итальянский певец (1698 год)

«Царь очень высокого роста, лицо его очень красиво, он очень строен. Но наряду со всеми выдающимися качествами, которыми его одарила природа, следовало бы пожелать, чтобы его вкусы были менее грубы… Он нам сказал, что сам работает над постройкой кораблей, показал свои руки и заставил потрогать мозоли. […] Что касается до его гримас [судорог], то я представляла себе их хуже, чем их нашла, и не в его власти справиться с некоторыми из них. Заметно также, что его не научили есть опрятно, но мне понравилась его естественность и непринуждённость, он стал действовать, как дома».

— курфюрстина Бранденбурга София Шарлотта Ганноверская, о встрече с Петром I

«Утром его величество встает очень рано, и я не однажды встречал его в самую раннюю пору на набережной идущим к князю Меншикову, или к адмиралам, или в Адмиралтейство и на канатный двор. Обедает он около полудня, всё равно где и у кого, но охотнее всего у министров, генералов или посланников… После обеда, отдохнув по русскому обычаю с час времени, царь снова принимается за работу и уже поздно ночью отходит к покою. Карточной игры, охоты и тому подобного он не жалует, и единственную его потеху, которою он резко отличается от всех других монархов, составляет плавание по воде».

— неизвестный автор брошюры «Описание Санктпетербурга и Кронштадта в 1710 и 1711 годах»

Первый брак: Евдокия Лопухина

К семнадцати годам Пётр должен был жениться — так решила его мать, царица Наталья Кирилловна. По тогдашним представлениям брак означал вступление во взрослую жизнь и давал юноше больше самостоятельности. Для Петра это было ещё и способом ослабить позиции царевны Софьи, которая как регентша фактически держала управление в своих руках.

Женой Петра стала Евдокия Лопухина — знатная и красивая, но воспитанная в старомосковской традиции. По духу она быстро стала ему чужой. Сначала между ними, возможно, была симпатия, но уже примерно через месяц после свадьбы Пётр уехал к своим кораблям и занятиям. Покорность жены и её привязанность к старым порядкам вызывали у него тоску и раздражение.

В 1690 году у них родился сын Алексей, но семью это не укрепило. Вернувшись из Великого посольства, Пётр, вдохновлённый Европой, заставил Евдокию уйти в монастырь. Так он фактически разорвал их союз.

Отношения с любовницей Анной Монс

В Немецкой слободе Пётр I познакомился с Анной Монс, дочерью виноторговца. Она надолго стала его главной любовной связью. Анна была весёлой, остроумной, любила танцы и разговоры и резко отличалась от Евдокии, воспитанной в старых московских традициях.

Царь всё чаще бывал в доме Монс. Евдокия пыталась вернуть мужа и писала ему трогательные письма.

«Здравствуй, свет мой, на множество лет. Просим милости, пожалуй государь, приди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Жёнушка твоя Дунька челом бьёт».

— Евдокия Лопухина в письме к Петру I

Но эти письма оставались без ответа. Пётр больше не держался за семью.

Анна Монс была любовницей царя более десяти лет. Судя по тексту, для неё эти отношения значили меньше, чем для Петра. Со временем у Анны появился новый поклонник — прусский посланник Георг-Иоганн Кейзерлинг. Узнав об этом, Пётр пришёл в ярость, а Анну посадили под домашний арест.

Пётр встретился с Кейзерлингом. По словам самого посланника, царь заявил, что «воспитывал девицу Монс для себя, с искренним намерением жениться на ней, но, так как она им прельщена и развращена, то он ни о ней, ни о её родственниках ни слышать, ни знать не хочет».

Меншиков, ближайший соратник Петра, добавил, что Монс — «подлая, публичная женщина, с которой он сам развратничал столько же, сколько и Кейзерлинг». После этого слуги Меншикова избили дипломата и сбросили его с лестницы.

Несмотря на скандал, Кейзерлинг всё же добился своего: в 1711 году он обвенчался с Анной. Но уже через полгода умер. Анна попыталась устроить жизнь заново, однако вскоре сама умерла от чахотки — так тогда называли туберкулёз.

Данных о беременности Анны Монс от Петра нет.

Второй брак: Екатерина I

В 1711 году, в разгар войны со Швецией, Пётр I объявил, что у него появилась новая жена — Екатерина.

До Петра внебрачные связи монархов в России терпели. Но официальный брак царя с женщиной не его круга считался почти невозможным. Царя воспринимали не только как правителя, но и как сакральную фигуру, окружённую представлениями о правильности и порядке. Поэтому союз с бывшей пленницей выглядел скандально. Петра это не остановило.

До крещения Екатерину звали Мартой. Она родилась в Лифляндии — на территории, которая сегодня в основном относится к Латвии и Эстонии. Её мать была любовницей дворянина, но вскоре Марта осиротела и попала в дом пастора, лютеранского священника.

В 1702 году Марту пленили русские во время осады Мариенбурга, нынешнего Алуксне в Латвии. Сначала она оказалась у унтер-офицера, то есть младшего командира, затем у полководца Шереметева, а позже — у Александра Меншикова. В 1703 году Пётр увидел её в доме Меншикова и забрал к себе. Судя по тексту, то, что раньше она была наложницей Меншикова, его не смутило.

После принятия православия Марта стала Екатериной. Она родила Петру нескольких детей и постепенно заняла особое место в его жизни. Екатерина была не просто любовницей: она умела успокаивать царя во время приступов ярости и помогала ему переносить тяжёлые судороги.

В 1711 году Пётр без лишнего шума женился на ней, а в 1724 году официально короновал. Так бывшая «немецкая служанка» стала будущей императрицей Екатериной I и первой женщиной во главе Российской империи.

В отличие от Анны Монс, Екатерина была физически выносливой и почти неотступно сопровождала Петра — в походах, на спусках кораблей и на военных смотрах. Современники вспоминали, что она без труда держала тяжёлый царский жезл, символ власти, настолько массивный, что с ним не справлялись слуги.

Сохранилось 170 писем Петра к Екатерине. Он писал ей тепло; письма могли начинаться словами: «Катеринушка, друг мой».

«Для Бога, приезжайте скорей, а ежели за чем невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас».

— Пётр I в письме к Екатерине

Падение Анны Монс не повредило карьере её брата. Виллим Монс, тоже красивый и обаятельный, сделал карьеру при дворе и стал самым доверенным человеком Екатерины I. Пользуясь близостью к императрице, он за взятки помогал другим получать к ней доступ. Это влияло и на решения Петра: человек, который контролирует доступ к правительнице, неизбежно влияет и на просьбы, и на слухи, и на общее настроение вокруг неё.

Эта система могла сохраняться и дальше, если бы не один опасный для двора эпизод: Виллим был связан с Екатериной тайным романом.

Развязка началась с доноса. В ноябре 1724 года Пётр, уже зная о махинациях Монса, устроил семейный ужин. За столом сидели Екатерина и сам Виллим. В какой-то момент царь спросил, который час. Екатерина посмотрела на часы — подарок Петра — и ответила:

— Девять.

Пётр молча взял часы, перевёл стрелки и холодно сказал:

— Ошибаетесь. Полночь. Всем пора спать.

Гости разошлись. Через несколько минут Монса арестовали. На допросах он во всём признался, даже без пыток. Но формально в обвинении фигурировало только взяточничество: имя Екатерины не называли. Приговор был один — смертная казнь.

В день казни Екатерина держалась спокойно, но французский посол Кампредон сообщал в Париж:

«Хотя государыня скрывает по мере возможности своё горе, но оно написано у неё на лице».

— посол Франции Кампредон

Дальше Пётр действовал демонстративно жестоко: он приказал заспиртовать голову казнённого и выставить её в покоях Екатерины. После этого их отношения заметно охладели. Пётр проводил время с любовницей Марией Кантемир, представительницей знатного молдавского рода, а с женой почти не разговаривал.

Только в январе 1725 года, за месяц до смерти Петра, супруги помирились.

Позже возникла легенда, будто умирающий Пётр пытался написать имя наследника, но рука ослабла, и он успел вывести только: «Отдайте всё…» — и не дописал. Дальше решающей стала политика. Большую роль сыграл Меншиков: в критический момент он поддержал Екатерину, и именно благодаря этому она заняла престол.

Другие любовницы

Пётр I был известен множеством романов. Его лейб-медик, то есть личный врач при дворе, доктор Арескин однажды с иронией заметил, что в царе будто жил целый «легион демонов сладострастия» — неудержимая тяга к любовным приключениям.

Во время Великого посольства Пётр в целом избегал развлечений. Исключением стал Лондон, где у него была короткая связь с актрисой Летицией Кросс. Роман быстро закончился. Перед отъездом Пётр дал ей «подарок» — 500 фунтов стерлингов. Кросс сказала, что рассчитывала на большую сумму, но Пётр только усмехнулся: по его мнению, он и так заплатил слишком щедро.

«… государь иногда любил побеседовать и с красавицею, только не более получаса. Правда, любил его величество женский пол, однако ж страстью ни к какой женщине не прилеплялся и утушал любовный пламень скоро, говоря: “Солдату утопать в роскоши не надлежит; забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели быть пленником на войне: у неприятеля скорая может быть свобода, а у женщины оковы долговременны”. Он употреблял ту, которая ему встретилась и нравилась, но всегда с согласия ее и без принуждения».

— Андрей Нартов

В тогдашней Европе романы монархов никого не удивляли. Фаворитки — постоянные любовницы при дворе — были обычной частью придворной жизни. Показательный пример — польский король Август II Сильный, которому приписывали 354 внебрачных ребёнка. Для общества это выглядело не как позор, а как признак силы правителя: он молод, энергичен и способен покорять женщин.

В России отношение в целом было похожим. Увлечения Петра не вызывали большого скандала ни среди знати, ни со стороны церкви. Более того, его окружение часто перенимало тот же стиль поведения. Так, князь Иван Трубецкой, оказавшись в шведском плену, представился вдовцом и завёл любовницу.

При этом сам Пётр, судя по тексту, иногда стеснялся своих романов и не любил, когда над ними шутили. В 1716 году саксонский министр Флемминг описал обед Петра I с датским королём. После обильной выпивки датский монарх решил его поддеть:

— А братец, я слышал, что у вас также есть любовница!

Пётр шутку не принял и ответил резко:

— Братец, мои фаворитки мне стоят не дорого, ваши же публичные женщины стоят вам тысячи талеров, которые вы могли бы употребить гораздо лучше.

Меншиков собрал при дворе группу девушек. Среди них была Варвара, сестра его жены. Он хотел сблизить её с царём, чтобы ещё сильнее укрепить своё положение рядом с Петром. Варвара, как пишут, красавицей не считалась, но была умна.

Иностранец Вильбоа описал сцену за обедом. По его словам, Пётр сказал ей: «не думаю, чтобы кто-нибудь пленился тобою, бедная Варя, ты слишком дурна; но я не дам тебе умереть, не испытавши любви». Затем, по утверждению этого источника, царь «тут же при всех повалил её на диван и исполнил свое обещание».

Екатерина I относилась к увлечениям мужа спокойно. Иногда, по этому тексту, она даже сама подбирала ему любовниц, считая такие связи пустяковыми развлечениями, не угрожавшими их браку. Единственной женщиной, которая по-настоящему её тревожила, была княжна Мария Кантемир.

Мария происходила из знатного рода. Её отец, молдавско-валашский князь Дмитрий Кантемир, после поражения от турок в 1711 году переехал в Петербург и вошёл в окружение Петра. В 1722 году стало известно, что Мария ждёт ребёнка от царя. Если бы родился сын, это могло бы изменить расклад при дворе: Мария имела княжеское происхождение и могла выглядеть для знати более подходящей царицей, чем Екатерина. Но ребёнка она потеряла.

Наказание за разговоры о царских любовных связях с женщинами

Простые люди нередко осуждали любвеобильность царя. Однако в Петровскую эпоху неосторожные слова о государе могли кончиться для них тяжело. В архивах Преображенского приказа — учреждения, занимавшегося политическим сыском, допросами и «делами о крамоле», — сохранились материалы о таких разговорах.

В 1701 году бывший священник Никифор Плехановский донёс на крестьянина Данилу Кузьмина. По этому доносу, Кузьмин распространял слухи, будто Пётр насильно постриг жену в монахини, сам жил «блудно» с немками и даже брал их с собой в поездки. Ещё серьёзнее было другое обвинение: Кузьмин рассказывал, будто в Воронеже девушка погибла после насилия со стороны царя. Дело тянулось долго, допросы сопровождались пытками. В итоге Кузьмин умер в застенках, то есть в тюрьме во время следствия.

Примерно тогда же курянин Автомон Пушечников обвинил своего родственника Михаила Букреева в «непристойных речах». Букреев пересказывал купцу историю о том, как во время чумы у него квартировал полковник Балтазар. Тот будто бы признался, что царь соблазнил его жену, а в награду дал ему две бочки масла и две бочки мёда, после чего сделал полковником.

На допросе Букреев говорил осторожнее. Он признавал, что упоминал связи Петра с немками, но отрицал, что хотел обвинить царя в разврате. Масло и мёд у Балтазара он действительно видел, однако тот объяснял это наградой за службу. Суд приговорил Букреева к кнуту, клеймению и ссылке в Сибирь. До наказания он не дожил.

Есть и ещё один эпизод. Некий Дмитрий Исаев признался, что обсуждал с другом личную жизнь царя. Он утверждал, что «и светлейший князь [Меншиков] чем пожалован, естли не тем, что великий государь живет блудно с женою ево и сестрами» и что «был он в полках, а у государя умерла сабака швецкая, и он, государь, и светлейший князь с женою шли той сабаки смотреть. И в то время светлейшаго князя жена шла з государем и светлейшим князем в одной рубашке». Чем закончилось это расследование, неизвестно.

Гомосексуальная сторона Петра

Пётр I, судя по источникам о его личной жизни, мог иметь отношения не только с женщинами, но и с мужчинами.

Сразу важно оговорить предел достоверности. Прямых доказательств этого нет: не сохранилось ни признаний самого Петра, ни документов, в которых он говорил бы об этом открыто.

При этом существуют многочисленные косвенные свидетельства: слухи, пересказы, заметки иностранцев, мемуары, дневники и уголовные дела. Эти материалы разрозненны и часто переданы через третьи руки. Особенно это касается иностранных источников, где русскую придворную жизнь нередко описывали со стороны, с домыслами и политически окрашенными оценками.

Связи Петра с женщинами источники фиксируют подробно: известны его жёны, любовницы, романы и письма. Поэтому нередко возникает такой довод: если Пётр явно интересовался женщинами, то отношений с мужчинами у него быть не могло. Но для начала 18 века такая логика слишком прямолинейна.

В ту эпоху сексуальность понимали иначе, чем сегодня. Тогда не существовало привычного современному человеку деления на «гомо-» и «гетеро-» как на устойчивые идентичности. Люди могли вступать в разные отношения. Известно много примеров, когда мужчины имели семьи и детей, но при этом вступали и в однополые связи. Это зависело от личных привычек, обстоятельств, норм окружения и степени страха перед оглаской.

Отношение российского общества начала 18 века к гомосексуальности

Проверяя слухи о личной жизни Петра, важно учитывать не только сами сообщения, но и культурный фон эпохи: что тогда считалось допустимым, что — грехом, что — неприличием, а что — угрозой государству.

«Содомский грех» в допетровской Руси не был чем-то неслыханным. О нём писали иностранные путешественники, о нём же паству предупреждали православные священники. При первых Романовых это явление тоже не исчезло, и молодость Петра пришлась как раз на конец этой эпохи.

Мы уже писали об этом:

Поэтому, если бы Пётр действительно вступал в однополые связи, это вряд ли вызвало бы социальный взрыв. Скорее, такое поведение восприняли бы как непристойность, грех и нарушение приличий, особенно для государя. Речь шла бы скорее о том, что стараются не выносить наружу, а не о том, что, по представлениям времени, рушит общество.

Контекст источников о Петре: мемуары, слухи и анекдоты

Реформы Петра резко раскололи общество. Одни видели в нём героя и строителя новой России, другие — разрушителя привычного уклада и врага «старой веры». Противники перемен распространяли слухи, иногда откровенно абсурдные. Среди них были и рассказы о гомосексуальных связях царя.

Наряду со слухами существовали и «анекдоты». В 18 веке это слово часто означало не шутку в современном смысле, а короткий рассказ о каком-то случае. Такой текст находился между мемуаром и литературной сценкой: в его основе мог лежать реальный эпизод, но почти всегда уже прошедший через пересказ, украшение и выдумку.

Поэтому важно понимать, на каких авторах держатся эти истории и как обычно оценивают надёжность их свидетельств.

Андрей Нартов. Его называют «токарем Петра». Ему приписывают сборник «Рассказы и анекдоты о Петре Великом». Однако есть версия, что этот текст написал не Нартов, а его сын — через 61 год после смерти Петра. Историки, в том числе П. А. Кротов, считают эти тексты литературным вымыслом.

Якоб Штелин. Немецкий историк, приехавший в Россию в 1735 году, уже после смерти Петра. В 1785 году он выпустил на немецком языке «Подлинные анекдоты о Петре Великом». Более 40 лет Штелин собирал рассказы о царе, а затем перерабатывал их.

Казимир Валишевский. Польский историк, много писавший о Петре. Его работы часто критикуют: специалисты не считают их надёжной опорой, поскольку в них встречаются вольные выводы и сомнительные детали.

Никита Вильбоа (Франциск Гильом де Вильбуа). Француз-авантюрист на русской службе. Ему приписывают «Записки Вильбоа, современника Петра Великого». Однако исследователи считают этот текст фальшивкой. В Париже сохранилась рукопись с пометкой: «Анекдоты о России, Вильбуа не автор».

Фридрих Берхгольц. Немецкий дворянин, живший в России при Петре. Он вёл подробный дневник и регулярно фиксировал события. Обычно его записи считают достоверными; это один из сильных источников по эпохе.

Борис Куракин. Сподвижник Петра и первый постоянный посол России за рубежом. Он написал «Гисторию о царе Петре Алексеевиче». Это свидетельство человека из круга власти, знавшего систему изнутри. Обычно этот источник считают более надёжным, чем поздние сборники слухов.

Граница между правдой и вымыслом здесь остаётся неочевидной. Поэтому полезно держать в уме простую схему: тексты Нартова, вероятно, представляют собой позднюю литературную конструкцию; Штелин собрал и обработал слухи; Валишевский ненадёжен как твёрдая опора; Вильбоа, возможно, вообще фальшивка; Берхгольцу и Куракину обычно доверяют больше.

Пётр I и сержант Моисей Буженинов

В молодости Пётр, уже будучи женатым, всё чаще жил не во дворце, а вне придворной среды, среди людей более низкого происхождения. Его окружали молодые люди не из боярской и не из аристократической среды. Среди них особенно выделялся Моисей Буженинов, сын служки Новодевичьего монастыря. Служкой называли человека, выполнявшего при монастыре хозяйственные поручения.

Князь Борис Куракин описывает этот период так:

«Многие из ребят молодых, народу простого, пришли в милость к его величеству, а особливо Буженинов и многие другие, которые кругом его величества были денно и ночно. […] И помянутому Буженинову был дом сделан при съезжей Преображенского полку, на котором доме его величество стал ночевать и тем первое разлучение с царицею [женою] Евдокиею началось быть. Токмо в день приезжал к матери во дворец, и временем обедовал во дворце, а временем на том дворе Бужениного».

— князь Борис Куракин о Петре I

Из этого возникает версия, что первая серьёзная трещина в браке с Евдокией появилась ещё до истории с Анной Монс. Возможно, первая разлука была связана именно с Моисеем Бужениновым, в доме которого молодой царь предпочитал ночевать, избегая ставшего тягостным брака. В этом контексте и последующее появление Меншикова как особенно близкого человека выглядит более объяснимым.

Пётр I и Павел Ягужинский

После сближения с Меншиковым у Петра появился ещё один приближённый — Павел Ягужинский, выходец из Литвы, сын учителя органистов.

Его появление рядом с царём могло быть частью придворной борьбы. Считается, что Ягужинского рекомендовал канцлер Фёдор Головин, чтобы ослабить влияние Меншикова. Канцлер был одним из главных руководителей внешней политики и управления, и человек такого уровня действительно мог продвигать нужных людей к царю.

Начало карьеры Ягужинского было самым скромным. В Москве он чистил сапоги и подрабатывал другими занятиями. Современник-иностранец Фридрих Христиан Вебер писал о них так, что «чувство приличия запрещает ему распространяться о них». Иными словами, он намекал на работу, которую считал непристойной или унизительной для описания. Затем последовал резкий взлёт: Ягужинский стал любимцем Петра и через несколько лет занял пост генерал-прокурора Сената.

Такой быстрый карьерный рост почти всегда порождает слухи. Недоброжелатели говорили, что успех Ягужинского объяснялся не только его способностями и верностью царю, но и слишком тесными отношениями с Петром.

Гомоэротические причуды Петра I

Источники сохранили ряд эпизодов, которые автор текста относит к гомоэротическим причудам Петра I.

Вильбоа писал, что Пётр «был подвержен, если так можно выразиться, приступам любовной ярости, во время которых не разбирал полов».

Нартов утверждал, что Пётр не мог спать один. Если рядом не было жены, он звал в постель первого попавшегося денщика. Денщик — солдат-слуга при офицере или при царе. По словам Нартова, Петра мучили ночные припадки, и он часто засыпал, обняв денщика Прокофия Мурзина и держась руками за его плечи.

«Государь поистине имел иногда в ночное время такие конвульсии в теле, что клал с собою денщика Мурзина, за плеча которого держась, засыпал, что я и сам видел».

— Андрей Нартов

Позже Мурзин сделал карьеру и дослужился до полковника.

Штелин приводит другой эпизод. На отдыхе за городом Пётр, по его словам, приказывал денщику лечь на землю и клал голову ему на живот. Слуга при этом должен был быть голодным: если у него урчало в животе, Пётр раздражался и мог ударить.

Есть и другие рассказы: Пётр, как пишут, открыто проявлял расположение к приближённым — обнимал их, гладил по голове и целовал. Денщик Афанасий Татищев, по этим сообщениям, за день мог получить от него «сотню поцелуев».

Берхгольц в своём дневнике отметил, что у государя появился новый фаворит — юный Василий Поспелов. Поспелов пел в царском хоре, и его голос понравился Петру. Сам Пётр тоже любил петь и мог вставать в хор рядом с певчими. По словам Берхгольца, Поспелов настолько пришёлся ему по душе, что царь почти не расставался с ним, осыпал ласками и заставлял высших сановников ждать, пока не наговорится с любимцем.

«Удивительно, как вообще большие господа могут иметь привязанность к людям всякого рода. Этот человек низкого происхождения, воспитан как все прочие певчие, наружности весьма непривлекательной и вообще, как из всего видно, прост, даже глуп, – и несмотря на то, знатнейшие люди в государстве ухаживают за ним».

— Фридрих Вильгельм Берхгольц о Василии Поспелове и Петре I

Фавориты и фаворитизм

Фаворитизм — система, при которой приближённые монарха получают особое положение и привилегии. Слово пришло из французского языка, а его корень восходит к латинскому favor — «благосклонность». Отсюда же слова «фаворит» и «фаворитка», то есть «любимец» и «любимица». Иногда фаворитами становились и любовные партнёры, но не обязательно: прежде всего фаворит — это человек, которому государь доверяет и которого выделяет.

Фаворитизм был не просто выражением личной симпатии, а механизмом власти. Фавориты получали чины, награды, деньги, земли и доступ к принятию решений. Они могли быть друзьями, соратниками, управленцами, а иногда и интимными партнёрами.

При дворе Петра особенно выделялись трое: Ромодановский, Шереметев и Меншиков. Первые двое имели исключительную привилегию — могли входить к царю в любое время, даже ночью. Пётр относился к ним с подчёркнутым уважением и лично провожал до дверей.

В 18 веке фаворитизм в России достиг пика. Одним из самых заметных фаворитов стал Александр Данилович Меншиков, ближайший сподвижник Петра.

Александр Данилович «моё сердце» Меншиков

Первое упоминание о Меншикове в источниках относится к 1698 году. Австрийский дипломат Иоганн Корб называл его «царским фаворитом Алексашкой из низшего рода людей». Его происхождение и сегодня остаётся спорным: по одной версии, он действительно был простолюдином; по другой — происходил из знатного польского рода Менжиков.

Меншиков родился в 1673 году, на год позже Петра I. Современники описывали его как высокого и крепкого человека с яркими чертами лица. По легенде, в молодости он торговал пирожками, пока его не заметил Франц Лефорт — один из ближайших людей юного царя, «европеец» при дворе и организатор многих петровских начинаний.

В конце 1680-х Меншиков оказался при дворе и стал денщиком Петра. Денщик при царе — не просто слуга, а человек, который постоянно находится рядом: помогает в быту, сопровождает, охраняет, выполняет личные поручения и участвует в застольях. С этой ролью Меншиков, судя по тексту, справлялся хорошо.

«[Меншиков] обязан всем своим состоянием милости царя, который его любит, между тем как он служит предметом зависти и ненависти русского дворянства, не имея противопоставить ему ничего, кроме покровительства своего государя».

— А. де Лави, французский консул по морским делам, о Александре Меншикове

Во время Северной войны Меншиков участвовал в штурме Нотебурга и осаде Ниешанца. Это были важные крепости на Неве и вокруг неё, за которые шла борьба со Швецией за выход к Балтике.

За военные заслуги он получил должность губернатора Санкт-Петербургской губернии и фактически управлял регионом вокруг новой столицы. Меншиков руководил строительством Петербурга, Кронштадта, верфей и заводов. Ему также доверили воспитание сына Петра.

«Вообще он [Пётр] только прикидывается сторонником законности, и когда совершается какая-нибудь несправедливость, князь [Меншиков] должен только отвлекать на себя ненависть пострадавших… А про царя говорят, что сам он добр, на князя же падает вина во многих вопросах, в которых он нередко невинен…».

— датский посол Юст Юль о Петре I и Меншикове

После Полтавской битвы влияние Меншикова резко выросло. По этому тексту, именно его действия не позволили шведскому королю Карлу XII внезапно ударить по русскому лагерю, и это стало одним из ключей к победе. После Полтавы Меншиков был уже не просто человеком при царе: он возглавил Военную коллегию, главный орган управления армией, вошёл в Сенат и занял целый ряд высших должностей.

«Меншиков в беззаконии зачат, и во всех грехах родила мать его, а в плутовстве скончает жизнь свою».

— Пётр I о Александре Меншикове

Меншикову нужна была не только власть как инструмент. Он жадно собирал титулы, деньги и награды. Его называли крупнейшим казнокрадом России — человеком, который в огромных масштабах воровал из государственной казны.

Он одевался подчеркнуто роскошно: его кафтаны сияли бриллиантами, как у европейских монархов. Он не стеснялся и просить символические знаки признания. Например, выпрашивал у Исаака Ньютона звание почётного академика Британской академии, хотя, по словам современников, едва умел писать.

К 1720-м годам по влиянию он уступал только Петру. Там, где не было царя, решения часто принимал Меншиков — или принимали через него.

«Во всём, что относится до почестей и до нажимы, является ненасытнейшим из существ, когда-либо рождённых».

— датский посол Юст Юль о Александре Меншикове

8 февраля 1725 года Пётр Великий умер, не оставив завещания. Меншиков действовал быстро и помог Екатерине I занять трон. Но Екатерина часто болела, а среди дворян росло недовольство временщиком, который сосредоточил в своих руках слишком много власти. Оппозиция сплотилась вокруг юного Петра II и ждала удобного момента.

Весной 1727 года Екатерина умерла. Меншиков добился передачи престола Петру II, но поставил условие: новый император должен жениться на его дочери. Так и решили. Меншиков поселил юного царя в своём дворце и начал строить для него новый. Это был демонстративный жест: государь живёт у меня, значит, я главный.

Но Пётр II обожал охоту и выезды на природу. Там его окружение быстро оторвало мальчика от Меншикова. В итоге царь отвернулся от бывшего наставника и разорвал помолвку.

«Я сам имею много неприятелей. Чтоб погубить меня, чего б не в состоянии была сделать императрица Евдокия. В чем не подозревают меня! Сколько раз был я жертвою неблагодарных, которых устроил щастие! Я на один только шаг стою от пропасти… Сын его [Петра] презирает меня, стрельцы гнушаются мною. Патриарх почитает меня единственным виновником своего падения; духовенство опасается и проклинает меня; бояре ненавидят. Я бываю виноват. Есть ли мы проиграем сражение, есть ли у царя недостает ни войск, ни денег, то все говорят, что я внушил ему употребить солдат на другое, а деньги истратил на себя. Они даже осмеливаются обвинять меня и в построении Петербурга. Я окружен завистниками, врагами, и для меня самого будет чудно, есть ли я избегну ссылки».

— Александр Данилович Меншиков

После этого Верховный тайный совет лишил Меншикова чинов, званий, богатства и власти. Его сослали в Сибирь.

По дороге умерла его жена Дарья. В Рождество 1728 года, в день её восемнадцатилетия, умерла его дочь Мария — та самая, которая должна была стать императрицей.

В ноябре 1729 года умер и сам Меншиков. Его похоронили в земле вечной мерзлоты, но затем берег реки обрушился, и весенний разлив унёс останки. Позже императрица Анна Иоанновна вернула его детей из ссылки.

Меншиков и Пётр I

Меншиков обладал качествами, которые Пётр особенно ценил в «новом» человеке при власти. Он был умным, быстрым, энергичным, смелым, физически сильным, жёстким к подчинённым и при этом умел ладить с людьми. Он не был злопамятным и мог пить «до бесконечности». Людей такого типа было мало, и Пётр многое ему прощал.

Пётр действительно испытывал к Меншикову искреннюю симпатию. Они вместе воевали и строили, вместе переносили тяжёлые походные будни. Меншиков постоянно находился рядом: на поле боя, за царским столом и в моменты, когда решались государственные дела.

В 1703 году эта близость получила символическое подтверждение: в один день оба получили высшую награду России — орден Андрея Первозванного.

Именно такая близость и стала почвой для разговоров о том, что их отношения могли выходить за пределы обычной дружбы и службы.

Переписка Меншикова и Петра I

Пётр обращался к Меншикову очень тепло. Он называл его Алексашей — дружеским прозвищем, хотя такие прозвища мог давать и другим.

Существеннее другое: именно Меншикову он писал «моё сердце» и «сердечный брат мой и товарищ». В письмах встречаются и немецкие формулы: «mein Herzenskind!» («дитя сердца моего»), «mein bester Freund» («лучший друг мой»), «mein Bruder» («брат мой»).

Меншиков отвечал тоже свободно, без обычного придворного раболепия. Для сравнения: фельдмаршал Шереметев подписывался униженно — «наиподданнейший раб твой». Алексашка же писал просто, по-товарищески: «Мой господин капитан, здравствуй!» — и ставил только своё имя. «Капитан» здесь не был пустой формальностью: Пётр любил «играть в воинские роли» и требовал, чтобы к нему обращались по чину, даже когда он был царём.

Вот несколько писем Петра к Меншикову:

«Мейн герц. [Моё сердце.]

Мы по слову вашему здесь, слава Богу, веселились довольно, не оставя ни единого места. Город, по благословению Киевского, именовали купно с больверками и воротами, о чём послал я чертёж при сем письме. А при благословении пили на 1 [первых воротах] вино, 2 сек, на 3 ренское, на 4 пиво, на 5 мёд, у ворот ренское, о чём довольнее донесёт доноситель сего письма. Всё добро; только дай, дай, дай, Боже, видеть вас в радости. Сам знаешь.

Последние ворота Воронежские свершили с великой радостью, поминая грядущая».

— Пётр I в письме к Александру Меншикову, 3 февраля 1703 года

«Мейн липсте камерат. [Мой любимый товарищ.]

Зело прошу, чтоб от пятнадцати до двадцати лучших пушкарей присланы были с сим посланным; о чём, повторяя, прошу. О здешнем своём бытии не хочу вам писать: дай, Боже, видеть вас в радости».

— Пётр I в письме к Александру Меншикову, 7 июля 1704 года

«Я бы уже давно был у вас, только за грехи и бесчастья моё остался здесь таким образом: в самый день выезда моего отсюда взяла лихорадка.

[…] сколько от болезни, а сильнее от печали, что время пропадает, также разлучение с вами. За этим передаём вас в сохранение Божье и пребываю.

Дай, дай, дай, Господи Боже, вас видеть в радости. Пожалуйста, поклонись от меня нашим приятелям и знакомым».

— Пётр I в письме к Александру Меншикову, 8 мая 1705 года

«Я пред сим писал к вам о своей скорби и что ещё буду к вам писать; о которой ныне возвещаю, что оная за благость Божию мешается, а и вид по признакам доброй оказывается; однако же Бог знает, как покинет скоро. В которой болезни не меньше тоска разлучения с вами, что я много раз в себе терпел; но ныне уже больше не могу: извольте ко мне быть поскорей, чтоб мне веселее было, о чём сам можешь рассудить; также возьми доктора Английского и приезжай с небольшими сюда».

— Пётр I в письме к Александру Меншикову, 14 мая 1705 года

Наказание за разговоры о царских любовных связях с мужчинами

Меншиков, человек незнатного происхождения, который быстро поднялся к вершине власти, неизбежно стал героем слухов. Чем ближе он был к царю, тем охотнее его успех объясняли не службой и способностями, а личной близостью с государем.

Такие разговоры ходили и в народной среде. Это видно по судебным делам: в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) сохранились документы, где обвиняемые приписывали государю «противоестественные» наклонности.

1. Дело «о госте Гавриле Романове» (РГАДА. Ф. 6. Оп. 1. Д. 10).

В 1698 году купца Гаврилу Романова обвинили в «хулении» царя, то есть в оскорбительных словах о государе. Свидетелем выступил Фадейка Золотарёв. Он показал, что на Сырной неделе, то есть на Масленице, когда Романов гостил у него, тот сказал:

— К Алексашке Меншикову Государева милость такова что никому такова.

Золотарёв попытался истолковать эту милость «по-хорошему» — как Божью помощь и плод молитв Меншикова. Но, по его словам, Романов ответил иначе и намного опаснее:

— Тут Бога и не было, черт ево [Петра] с ним снес, живет с ним блудно и держит ево у себя на постеле, что жонку.

На допросе Романов всё отрицал. Он утверждал, что Золотарёв оклеветал его из-за старого долга: кредитор якобы пытался вернуть деньги и уговорами, и угрозами.

Пытаясь спастись, Романов решил подкупить самого Меншикова и отправил к нему внука и слугу с бочонком денег. Но в доме Меншикова их застал сам царь. Посланцев арестовали.

На новом допросе Романов заявил, что тяжело болен, уже исповедался и хочет умереть дома, а не в заключении. Вскоре он действительно умер, и следствие прекратили.

Этот эпизод важен даже при таком исходе. Он показывает, что разговоры о необычной близости Петра и Меншикова уже существовали и были настолько серьёзными, что становились предметом политического расследования.

2. Дело «по изветам [клевете] сидевших в Вологодской тюрьме» (РГАДА. Ф. 371. Оп. 2, часть 4. Ст. 734).

В 1703 году в Вологде двое заключённых обвинили сосланного солдата Ивана Рокотова в опасных словах о царе, то есть в политическом преступлении. Суть доноса была такой: несколькими годами раньше в тюрьме Рокотов якобы пересказал слова другого ссыльного, Никиты Селиверстова. Тот, по версии доносчиков, служил у капитана Михайлы Феоктистова.

По их словам, Рокотов передавал, что Селиверстов говорил о царе следующее:

— Какой он царь, он не царь, самозванец, и живет с Алексашкою Меншиковым блудно, для того де ево и жалует.

Селиверстов, услышав обвинение, отверг его. Более того, он заявил, что первоисточник этих слов — сам доносчик. Якобы тот во время похода под Азовом видел всё лично:

— … он стоял на карауле у ево Государева шатра, и он, Государь, ходя в одной сорочке, ево, Александра [Меншикова], целует, и, целовав, опочивать [спать] с ним ляжет.

Дальше дело дошло до пыток. Следователи дважды истязали Селиверстова, но он стоял на своём: донос был местью за старые тюремные конфликты. Чем закончилось дело, по этим материалам неясно.

Введение наказания за «содомию» в армии при Петре I

На первый взгляд это выглядит парадоксально: при Петре ходят слухи о его близости с мужчинами, и при нём же появляются первые государственные наказания за «содомию». Но логика здесь была практической.

Пётр строил армию по европейскому образцу и переносил в Россию нормы, которые видел в Европе. В ряде европейских стран уже существовали законы против однополых отношений. По той же логике такие нормы должны были появиться и в России. Сначала они касались только военных, потому что армия была главным полем петровских реформ.

Исполнение этого приказа поручили Меншикову. В 1706 году он издал «Краткий артикул» — краткий военный свод правил и наказаний. Там впервые установили наказание за «ненатуральные прелюбодеяния». За мужеложство или развращение детей полагалось сожжение на костре, но до реальных казней дело не дошло. Примерно через десять лет наказание смягчили: в Воинском уставе 1716 года смертную казнь заменили телесными наказаниями.

Подробнее об этом — в отдельном материале:

Причины смерти Петра: сифилис или иное?

В последние годы жизни здоровье Петра вызывало много разговоров. В 1721 году польский посланник Иоганн Лефорт писал:

«Здоровье Царя с каждым днем всё хуже и хуже, одышка очень его беспокоит. Полагают, что у него внутренний нарыв, который по временам открывается, и я слышал, что его последняя боль в горле была от материи, текшей из нарыва; сверх того он нисколько не бережется».

— Иоганн Лефорт, польский посланник, о здоровье Петра I (1721 год)

Придворные отмечали и совпадение, которое породило дополнительные слухи: один из пажей заболел одновременно с царём. Хотя паж не считался особенно красивым, это всё равно стало поводом для предположений о возможной связи.

Версия о сифилисе появилась ещё в 18 веке. Однако тогда врачи плохо различали сифилис и гонорею: оба заболевания могли описывать одними и теми же словами и через сходные симптомы. Официальный отчёт о вскрытии царя не сохранился.

В 1970 году специалисты Центрального института дерматовенерологии изучили доступные материалы и пришли к выводу, что причиной смерти был уросепсис. Это тяжёлая инфекция, связанная с поражением мочевых путей: возникает закупорка, воспаление усиливается, развивается острая почечная недостаточность. Судя по описаниям, Пётр страдал от сильной боли и тяжёлых нарушений мочеиспускания; болезнь быстро прогрессировала и оказалась смертельной.

При этом Пётр хорошо понимал опасность венерических болезней. В созданных при нём госпиталях появлялись специальные палаты для заражённых солдат. В его правление в России открыли 10 крупных госпиталей и более 500 полевых лазаретов.

Заключение

Образ Петра I нередко пытаются дополнить новыми версиями о его личной жизни. Но уверенные выводы нельзя строить на догадках. Историческое исследование требует осторожности и проверки фактов: важны не эффектные гипотезы сами по себе, а умение трезво оценивать источники и опираться только на подтверждённые данные.

Сильная сторона исторического подхода в том, что он учит сомневаться и не выдавать предположения за истину.

Скорее всего, вся правда о личной жизни Петра I останется неизвестной. Вокруг него много слухов и намёков, но прямых доказательств его возможной бисексуальности нет. Косвенные признаки, на которые иногда ссылаются, разрозненны и допускают разные объяснения, поэтому однозначно трактовать их нельзя.

Полностью игнорировать такие намёки и утверждать, что обсуждать здесь нечего, тоже странно. Это создаёт другую крайность: либо принимать любые версии без достаточных оснований, либо отрицать всё целиком. Обе позиции ненадёжны.

Итог можно сформулировать так: Пётр I мог быть бисексуален, а мог и не быть. По имеющимся данным корректнее всего говорить, что такая версия возможна, но не доказана. Поэтому здесь важно не объявлять её установленным фактом, но и не запрещать сам вопрос, пока он обсуждается аккуратно и с опорой на источники.

В конце приведём три мнения о Петре: отрицательное, нейтральное и хвалебное:

«Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь четверть столетия губит людей, казнит, жжет, закапывает живых в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует, пьянствует, сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных членов и подобиями Евангелий — ящиком с водкой славить Христа, то есть ругаться над верою, коронует блядь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына и умирает от сифилиса, и не только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему».

— Лев Николаевич Толстой о Петре I

«Варвар, цивилизовавший свою Россию; он, который строил города, а сам в них жить не хотел; он, который наказывал кнутом свою супругу и предоставил женщине широкую свободу — его жизнь была великой, богатой и полезной в общественном плане, в частном же плане такой, какой получалась».

— Август Стриндберг о Петре I

«С кем сравню Великаго Государя? Я вижу в древности и в новых временах Обладателей, великими названных. И правда, пред другими велики. Однако пред Петром малы. … Комуж я Героя нашего уподоблю? Часто размышлял я, каков Тот, который всесильным мановением управляет небо, землю и море: дхнет дух Его — и потекут воды, прикоснется горам — и воздымятся».

«Он бог, он бог твой был, Россия!»

— Михаил Ломоносов о Петре I

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!