Гомосексуальность в древней и средневековой России

Пока в Англии, Голландии, Франции и Испании за гомосексуальность людей сжигали на кострах и пытали, на Руси вплоть до 18 века не было ни одного светского закона, который наказывал бы за «содомский грех».

Отсутствие отдельной статьи в светском праве не означало одобрения. В древней и средневековой Руси однополые отношения осуждались церковными правилами. Церковь считала их грехом и назначала епитимью — покаяние и ограничения для верующего.

Степень осуждения и преследования за гомосексуальные связи в разные периоды российской истории менялась. Она зависела от роли церкви, позиции власти, социальных норм и общего характера правовой культуры.

Во многие периоды истории России отношение к гомосексуальности было мягче, чем в ряде других стран. Но его нельзя описать ни как непрерывную линию терпимости, ни как историю постоянной жёсткости. Скорее, это были волнообразные изменения: от сравнительно спокойного восприятия до суровых наказаний.

Древний и средневековый периоды истории России обычно относят к эпохам, когда преобладало мягкое осуждение этого явления. Государство не выделяло его в отдельную уголовную проблему, а основная оценка и «санкции» исходили из религиозных норм и общественных представлений о дозволенном.

Сексуальные нормы в Древней Руси

Представления о сексуальности в Древней Руси складывались на пересечении двух традиций. Сохранялись древнеславянские языческие обычаи, в которых половая свобода воспринималась как естественная часть жизни. Одновременно утверждалось христианское мировоззрение, считавшее сексуальные отношения вне брака грехом. Из-за этого одна и та же практика могла оцениваться по-разному в зависимости от того, рассматривали её с точки зрения старого обычая или церковной нормы.

Согласно исследованию М. А. Коневой, распространение гомосексуальных связей на Руси можно связывать и с постоянными войнами: мужчины надолго оказывались вне женского общества.

В «Русской правде», первом светском своде законов Киевской Руси 11 века, тема гомосексуальности не упоминается.

Первые попытки регулировать половую жизнь появляются в церковных источниках — Кормчих книгах 12–13 веков. Это были сборники церковных правил и законов для духовенства и церковного суда.

Однополые связи там обозначались словом «содомия». В древнерусской церковной традиции этот термин имел широкий смысл: он относился не только к однополым контактам, но и к другим практикам, считавшимся запретными, включая мастурбацию. Наказания варьировались от покаяния до временного запрета на участие в причастии.

«Любимый отрок» святого князя Бориса

Русский философ начала 20 века Василий Розанов писал, что одно из первых «задокументированных» свидетельств об однополых отношениях в Древней Руси находится в «Сказании о Борисе и Глебе». Это памятник древнерусской литературы о князьях Борисе и Глебе, сыновьях князя Владимира, которых позже стали почитать как святых страстотерпцев — людей, принявших смерть без сопротивления.

В тексте упоминается «любимый отрок» князя Бориса — юноша Георгий, венгр по происхождению. Слово «отрок» в древнерусском языке обозначало молодого человека, подростка или юного слугу при князе. В знак особого расположения князь подарил Георгию золотую гривну — красивый обруч, который носили на шее.

Далее сюжет связан с борьбой за власть после смерти князя Владимира. В 1015 году люди князя Святополка, которого летописи называют Окаянным, напали на лагерь Бориса и убили его. Георгий прикрыл тело князя собой:

«Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного [то есть Бориса], воскликнув: “Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!"»

— «Сказание о Борисе и Глебе»

Само по себе это место не доказывает однополую связь. Но для Розанова оно было одним из текстов, допускающих такую интерпретацию.

После этого Георгий тоже был убит. Затем воины Святополка попытались снять с его шеи золотую гривну. Сделать это сразу не получилось, потому что украшение плотно сидело и было очень прочным. Тогда они отрубили Георгию голову, чтобы забрать драгоценность.

Житие Моисея Угрина: целомудрие, насилие и возможные сексуальные смыслы

Моисей Угрин был венгром из Трансильвании и служил у князя Бориса вместе со своим братом Георгием, о котором шла речь выше. После убийства Бориса Моисей уцелел и скрывался у Предславы, сестры будущего князя Ярослава.

В 1018 году, когда польский король Болеслав I (Болеслав Храбрый) взял Киев, Моисей попал в плен и был уведен в Польшу. Там его продали в рабство знатной польской женщине. Она воспылала страстью к Моисею, который «выделялся сильным сложением и красивым лицом», но сам оставался равнодушен к женщинам.

Целый год полька настойчиво пыталась склонить Моисея к близости, прибегая к разным ухищрениям: «одела его в дорогое платье, кормила изысканными кушаньями, и, похотливо обнимая его, понуждала к соитию». Моисей отвергал её попытки, срывал с себя наряды и категорически отказывался жениться. Его ответ был таким:

«… и если много праведников спаслось с женами, я, грешный, один не могу спастись с женою».

— Димитрий Ростовский. «Житие преподобного отца нашего Моисея Угрина»

Однажды она «приказала насильно положить Моисея на свою постель, где лобызала и обнимала его; но не могла и этим привлечь его к тому». Из-за его отказов она разгневалась и приказала бить его каждый день, нанося по сто ран. Напоследок она велела оскопить Моисея.

Позже во время мятежа Моисей бежал, вернулся в Киев, принял монашество в Киево-Печерском монастыре, а после смерти был канонизирован как образец целомудрия.

Василий Розанов считал, что за канонической формой текста может скрываться история человека с иной сексуальной ориентацией, которого подвергли насилию за отказ от гетеросексуального брака, а житие допускает прочтение как рассказ о человеке с врожденным и непреодолимым отвращением к женщине.

Однополые отношения в Московской Руси

Сведения об однополых отношениях в Московской Руси 15–17 веков дошли главным образом из церковных текстов и записок иностранных путешественников. По этим источникам видно, что такие связи осуждались церковью, но обычно не выделялись как особое преступление вне общего ряда нравственных проступков.

Большинство церковных посланий, кроме «Стоглава», не имели силы светского закона. Это были нравоучительные тексты, призванные поддерживать «правильный» образ жизни в православном понимании.

Так, в «Домострое» «содомский грех» осуждается наряду с другими грехами: обжорством, пьянством, нарушением поста, колдовством и исполнением так называемых бесовских песен. Однополые связи здесь входят в общий перечень нравственных отклонений, а не описываются как отдельное преступление.

Во второй половине 15 века в Кормчих книгах появилась особая проповедь против «неестественных пороков». Её автор требовал смертной казни за «мужеложство», а также за богохульство, убийство и насилие, подчёркивая, что таким деяниям не должно быть пощады. Однако это была именно проповедь, выражавшая моральную позицию, а не действующий церковный или государственный закон. Юридической силы такие призывы не имели.

Одним из заметных церковных авторов 16 века был священник Сильвестр. В своих проповедях он резко осуждал придворных юношей, которых считал женоподобными. Речь шла о молодых людях, которые брили бороды, пользовались косметикой и, с его точки зрения, нарушали традиционный мужской облик.

В «Послании к царю Ивану Васильевичу (Грозному)» Сильвестр также обвинял русское войско во время похода на Казань в распространении «содомского греха». Военные неудачи и моральный упадок он связывал с греховным поведением.

В начале 16 века активным обличителем «содомского греха» был и московский митрополит Даниил. В своих поучениях он осуждал не только людей, живших с «блудницами», но и женоподобных юношей, которые, по его словам, «… женам позавидев, мужское свое лице на женское претворявши. Или весь хощеши жена быти?» Он описывал их внешний вид и поведение: они бреют бороды, выщипывают волосы, пользуются благовониями и по нескольку раз в день меняют одежду.

В одной из проповедей Даниил приводил историю дворянина, который, по его словам, настолько «погряз» в однополых отношениях, что пришел к нему за духовной помощью. Этот человек признавался, что не может избавиться от чувств к своему возлюбленному, потому что его страсть кажется ему слишком сильной. Даниил объяснял такое состояние дьявольским влиянием и советовал избегать не только женщин, но и юношей, вызывающих «нечистые помыслы». Для монахов он предлагал и крайне радикальное средство борьбы с искушением — самокастрацию, рассматривая её как способ полного избавления от плотских желаний.

Первый случай, когда однополые отношения были прямо затронуты в официальном нормативном документе, связан со «Стоглавом» 1551 года, принятым при Иване Грозном. «Стоглав» был церковно-государственным сборником из ста глав, регулировавшим вопросы веры, обрядов и нравственности. В нем «содомский грех» осуждался как тяжкое нарушение православных норм, но при этом допускалась возможность покаяния и исправления.

Минимальным наказанием считались добровольное признание, пост и изменение образа жизни. В более тяжелых случаях человека могли временно отлучить от церкви или запретить ему посещать богослужения, однако и эти меры допускалось отменить при искреннем раскаянии. Самым тяжелым последствием была, таким образом, духовная смерть — утрата церковного общения, а не физическое наказание.

«Стоглав» обращал внимание и на практику, при которой монахи держали при себе молодых слуг. Это считалось нравственно опасным. Документ запрещал монахам «однолично держать робят голоусых», то есть безбородых юношей, и советовал при необходимости выбирать слуг постарше, с бородой.

Важно учитывать и значение самого термина. В рассматриваемую эпоху «содомия» понималась гораздо шире, чем сегодня. Этим словом обозначали не только однополые отношения между мужчинами, но и любые сексуальные практики, не связанные с деторождением. К ним относили, в частности, скотоложество, мастурбацию и анальный секс с женщиной. Поэтому упоминания «содомии» в источниках не всегда относятся именно к гомосексуальности.

Новгородская челобитная 1616 года

Новгородская челобитная от 5 января 1616 года — один из немногих русских документов, связанных с темой однополых отношений. Челобитная, то есть письменная жалоба-просьба к власти, была составлена в Великом Новгороде. В то время город находился под оккупацией шведских войск, поэтому документ позже оказался в шведском архиве. Он был опубликован в начале 1990-х годов.

Автор челобитной обвиняет некоего Фёдора в том, что тот четыре года назад, пользуясь его малолетством, склонил его к гомосексуальным отношениям. По словам челобитчика, теперь Фёдор угрожает рассказать обо всем его отцу и требует деньги за молчание.

Смысл жалобы сосредоточен не столько на самом факте «содомии», сколько на насилии, обмане и последующем шантаже. Это видно и по содержанию документа, и по тому, как сам автор выстраивает рассказ.

«… Фёдор ко мне изюм и яблока присылал, а сказывал, что тоби то от меня гостинцы, и яз, государь, в ти поре был глуп и мал и нем, у него изюм и яблоки имал, а яз чал, государь, что он и вправду ко мни изюм и яблока в гостинцах присылал, и учал [думал], государь, тот Фёдор ко мни приступати [подружиться], а хотил со мною бездилье сотворити, чтобы я с ним бездилье сотворил, и яз, государь, в ти поре был глуп и мал и нем, и не смил я того отцу сказать, и яз, государь, за неволь с ним блуд сотворил, и как, государь, я стал поболши, а ума, государь, у меня прибыло, и яз, государь, в ти поре ему сказал, что отойди ты от меня, Фёдор, прочь, и он, государь, грубечи, а отцу моему убыток чинитци, приставити, государь ко мни в Великом Новегороде в тритцети в восми рублех напрасно, а мни, государь, стало на чюжем городе, не хотил я с ним тяготца, с ним помирился, а дал, государь, я ему напрасноу три рубли денег, и всего, государь, мни стало се убытка Великом Новгороде в вое недилщиком, и поручиком восмеи рублей…»

— «Челобитная о насильственном склонении к содомии с жалобой на некоего Фёдора» (без начала). 5 января 1616 года

Краткий пересказ на современном языке: Фёдор присылал парню изюм и яблоки и называл это подарками, а парень, будучи мал и неопытен, принимал их и не понимал намерений. Затем Фёдор попытался добиться от него «греха», и автор признаёт, что под принуждением не рассказал об этом отцу и подчинился. Позже, когда он повзрослел и понял происходящее, он потребовал, чтобы Фёдор отстал, но тот начал угрожать и вымогать деньги. Чтобы избежать ссоры и тяжбы на чужой территории, он откупился тремя рублями, а общий ущерб, по его словам, составил восемь рублей.

Чем закончилась эта история и понес ли Фёдор какое-либо наказание, неизвестно.

Иностранные наблюдатели о «содомии» в Московии

Значительная часть сведений об однополых отношениях в Московии 16–17 веков сохранилась в текстах иностранных авторов — путешественников, дипломатов, врачей и историков. Эти свидетельства важны не только как внешний взгляд на русское общество, но и как указание на то, что тема была заметна для приезжих и регулярно попадала в их описания.

Одно из ранних свидетельств принадлежит итальянскому историку Павлу Йовию. В 1551 году он опубликовал серию книг «Описания мужей, прославленных воинской доблестью», где, опираясь на рассказы русских послов и купцов, описывал Московское царство времен Василия III. В этом контексте он упоминал и однополые отношения среди русских, связывая их с «укоренившимся обычаем» и сопоставляя с «манером греков»:

«… по укоренившемуся у москов обычаю дозволено на манер греков любить юношей; ведь знатнейшие из них и все чины рыцарского званию имеют обыкновение принимать к себе в услужение детей почтенных горожан и наставлять их в военном деле».

— Павел Йовий. «Описания мужей, прославленных воинской доблестью». 1551 год

Упоминание «греков» отражает распространенный в тогдашней Европе стереотип: в западной традиции Византии и «греческому миру» приписывали особую распущенность.

Исследовательница И. Ю. Николаева предложила объяснение тому, почему тема однополых практик и других «непристойных» увлечений так настойчиво возникает в европейских записках о Московии. По её мнению, дело было не только в склонности приезжих морализировать по поводу чужой страны. Она считает существенным и то, что в самой Московии эта сфера дольше оставалась вне той жёсткой уголовной репрессии, которая была характерна для Западной Европы. Свою мысль она формулирует так:

«… именно потому фактически во всех свидетельствах иностранцев обращается внимание на “не приличные” увлечения московитов, что в русском обществе это явление не было репрессировано в той мере, в какой это произошло в Западной Европе, где сложился более благоприятный социально-психологический климат для соответствующих культурно-психологических мутаций».

— И. Ю. Николаева. «Проблема методологического синтеза и верификации в истории в свете современных концепций бессознательного». 2005 год

В 1568 году в Россию в составе дипломатической миссии прибыл английский поэт Джордж Тэрбервилл. Свои впечатления он изложил в поэтических письмах. В одном из них он также упомянул гомосексуальность среди русских и сделал это в осуждающем и пораженном тоне:

«Чудовище куда сильней желает мальчика в своей постели,

чем любую девку — таков грязный грех, что рождает пьяная голова».

— Джордж Тэрбервилл. Поэтическое письмо другу. Буквальный перевод. 1568 год

Шведский дипломат и историк Пётр Петрей де Ерлезунда, несколько лет служивший посланником в Русском государстве, в своём труде о временах Ивана IV и Смуты писал, что однополые отношения встречаются среди русских бояр и дворян. По его словам, «…особливо большие бояре и дворяне делают… содомские грехи, мужчины с мужчинами».

Особенно его возмущало то, что такие действия, как он утверждал, оставались безнаказанными и не вызывали общественного осуждения. Более того, он писал, что «…бояре и дворяне … считают для себя честью делать это [мужеложество], не стесняясь и гласно».

Сходную мысль высказывал и Сэмюэл Коллинз, английский врач при дворе царя Алексея Михайловича. Говоря о «содомии и мужеложстве», он подчёркивал, что в России к этому относятся терпимее, чем в Англии, поскольку, как он писал, «он не наказывается здесь смертью». Коллинз даже утверждал, что русские «склонны к этому по своей природе».

О том же с возмущением писал Юрий Крижанич, хорватский священник, живший в России в 1659–1677 годах:

«… здесь, в России, таким отвратительным преступлением просто шутят, и ничего не бывает чаще, чем публично, в шутливых разговорах один хвастает грехом, иной упрекает другого, третий приглашает к греху; недостает только, чтобы при всем народе совершали это преступление.»

— Юрий Крижанич, хорватский священник, живший в России в 1659–1677 годах

Такие оценки укладываются в типичную для раннего Нового времени манеру объяснять поведение народов через «национальный характер», то есть через якобы врожденные свойства целой страны.

Однако сам по себе повторяющийся интерес иностранных наблюдателей к этой теме показателен: по их восприятию, она была заметной и отличала Московию от привычной им картины Западной Европы.

Этот контраст становится понятнее на фоне западноевропейской практики 16–17 веков. Во многих странах Западной Европы однополые отношения преследовались как уголовное преступление, а наказания могли быть крайне жестокими, вплоть до смертной казни, в том числе через сожжение. На этом фоне иностранцев особенно поражало то, что в России подобные «грехи», по их мнению, не влекли столь сурового наказания.

К этому добавлялся и более широкий слой враждебных представлений о Московии. В глазах многих европейцев русских описывали стереотипно — как «дикарей», язычников и «схизматиков», то есть людей, которых считали отступниками от «истинной» веры.

Такие ярлыки усиливали общее негативное отношение к России и делали моральные обвинения резче. Особенно жёстко, как отмечает текст, против России нередко выступали протестанты, называвшие русских «самыми непримиримыми и ужасными врагами христианства».

Известен один источник рубежа 17–18 веков, уже начала петровского времени. В донесении 1699 года иезуит Франциск Эмилиан писал:

«Бояре, возвратившиеся из наших стран, привезли сюда с собою много иностранцев, из числа которых самый большой труд задали нам молодые люди нашей веры, потому что их растлевали. Эти вопиющие к небу грехи здесь весьма обычны, и не дальше как четыре месяца тому назад какой-то боярин за столом, в обществе хвалился, что растлил только 80 молодых людей»

— Франциск Эмилиан. Донесение. 1699 год

Гомосексуальность русских царей

В допетровскую эпоху в истории встречаются сообщения о возможной гомосексуальности некоторых русских царей, но их достоверность остается спорной.

О Василии III ходили слухи, в том числе зафиксированные иностранными современниками. Они упоминали «женоподобных юношей» при дворе и высказывали предположения о его однополых связях из-за бесплодия его жены.

Ивана IV Грозного связывали с кравчим Фёдором Басмановым. Басманов быстро возвысился при дворе и сыграл заметную роль в опричнине. Его стремительная карьера и противоречивые сведения о гибели стали основанием для разных версий о характере их отношений.

Сохранилось и свидетельство начала 17 века с обвинениями в «содомском грехе» в адрес первого царя из династии Романовых, Михаила Фёдоровича. Это сообщение Михаила Клементьева, новгородского дворянина, который в 1616 году перешёл на сторону шведов во время русско-шведских переговоров. Его показания тогда записали, и они сохранились в Государственном архиве Швеции.

Клементьев прежде состоял в русском посольстве, хорошо знал положение дел в стране и изложил шведским комиссарам своё представление о внутренней ситуации в Московском государстве в первые годы правления новой династии.

Среди прочего он крайне негативно характеризовал личные качества двадцатилетнего царя, приписывал ему склонность к «содомитским» поступкам и утверждал, что такие действия стали обычным явлением при дворе.

«…от природы имеет грубый и ограниченный ум и к тому же склонен более к безбожным и скверным делам содомитского свойства, нежели к христианским добродетелям, поэтому говорят, что эти неслыханные содомитские дела здесь каждодневно входят в обиход».

— Михаил Клементьев, сообщение 1616 года

Перед Петром I

К концу московского периода в Русском царстве появился новый крупный свод законов — Соборное уложение 1649 года. Этот документ стал основой законодательства почти на два столетия и действовал до 1835 года. Упоминаний о гомосексуальности в нем не было. Эти вопросы по-прежнему оставались в сфере религиозных и нравственных представлений.

Это не значит, что русское общество не знало о существовании однополых отношений. Источники показывают, что о них было известно с древних времен. Но говорить о полной терпимости тоже нельзя. Такие отношения осуждались, однако чаще оставались в зоне морального контроля, церковного наставления и религиозного понимания греха, а не строгого правового регулирования.

Женская гомосексуальность в ту эпоху воспринималась как разновидность мастурбации, а не как самостоятельный тип отношений. Патриархальные представления того времени исключали женщин из числа полноправных участников общественной жизни. Поэтому сексуальные отношения между женщинами почти не вызывали интереса ни у общества, ни у государства. В результате подробных источников о женской гомосексуальности в России этого периода не сохранилось.

Первое уголовное наказание за однополые отношения в России, правда только в армии, ввел Пётр I. Это произошло под влиянием западноевропейских правовых представлений, которые он активно заимствовал при перестройке государства и армии. Об этом — в следующей статье:

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!