Гомосексуальность султана Мехмеда II

Византийские авторы 15 века запомнили Мехмеда II не только как завоевателя Константинополя. В их текстах есть рассказы о его влечении к юношам и о возможной близости с Раду Красивым, братом Влада Дракулы.

В этой статье разберём, что именно утверждают источники и как расходятся версии разных авторов.

Краткая биография султана Мехмеда II

Мехмед II, более известный как Мехмед Завоеватель, дважды занимал османский престол: в 1444–1446 годах и затем с 1451 года до смерти в 1481 году.

Он родился 30 марта 1432 года. Его отцом был султан Мурад II, а матерью — женщина рабского статуса; её происхождение остаётся неясным.

Первое правление Мехмеда пришлось на время острого противостояния с христианскими державами Европы. В 15 веке «крестовым походом» обычно называли крупный военный союз, созданный для войны с Османской империей. Именно в этот период османам удалось остановить такой поход.

Вернувшись на престол в 1451 году, Мехмед начал подготовку к удару по Константинополю — столице Византийской империи.

В 1453 году, в возрасте 21 года, он взял город и после победы принял титул «цезарь Рима». Этот титул должен был показать, что власть над бывшей римской столицей делает его наследником римских императоров. Константинопольский патриархат признал этот статус в рамках новой политической реальности, но большинство европейских монархов его не приняло.

После падения Константинополя завоевания продолжились. Мехмед вновь подчинил Анатолию — большую часть территории современной Турции в Малой Азии, где до того сохранялись отдельные владения и конкурирующие центры силы. На западе его походы дошли до Боснии; Сербия также была завоёвана.

Мехмед был не только полководцем. Он провёл ряд политических и социальных реформ, укрепляя центральную власть и упорядочивая управление обширным государством.

В 1481 году султан выступил в новый поход вместе с армией, но по дороге заболел и умер.

В современной Турции Мехмед II воспринимается прежде всего как правитель, взявший Константинополь и сделавший его османской столицей. Его именем назван стамбульский район Фатих; слово fatih по-турецки и по-арабски означает «завоеватель». Его имя носят и многие другие места в стране.

Репутация и культурные интересы султана

Образ Мехмеда II в источниках сильно зависит от позиции автора. В одних текстах он предстаёт жестоким и порочным тираном, в других — умным, хладнокровным и просвещённым правителем, ценившим искусство, науку и образование.

С юности он интересовался культурой и историей Древней Греции и Византии. Его вдохновляли герои античных легенд, в том числе Ахиллес, и крупные полководцы, такие как Александр Македонский. Этот интерес к античности сочетался с широкой образованностью: Мехмед изучал языки, философию и историю, следил за интеллектуальными течениями своего времени и был открыт идеям Возрождения.

Он покровительствовал искусствам и наукам. Ко двору приглашали художников, учёных и архитекторов из исламского мира и из Европы, включая итальянских мастеров Ренессанса. Мехмед собирал западное искусство, книги и христианские реликвии. Греческий историк Михаил Критовул, служивший при его дворе, называл султана филэллином — «другом греков», то есть человеком, расположенным к греческой культуре.

Такое внимание к христианской культуре вызывало разные реакции. На Западе некоторые современники даже допускали, что султан может принять христианство, принимая его интерес за признак духовного сближения. Его сын и преемник Баязид II, напротив, упрекал отца за излишнюю терпимость и обвинял его в «неверии в пророка Мухаммеда».

Мехмед писал стихи под псевдонимом Авни; это слово означает «помощник» или «благодетель». По подсчётам исследователей, под этим именем ему принадлежит более восьмидесяти стихотворений.

К концу его правления Константинополь, ставший османской столицей после завоевания, превратился в оживлённый и богатый центр огромной империи.

Жёны, наложницы и гарем

У Мехмеда было по меньшей мере восемь женщин, которых источники называют его супругами или наложницами; по меньшей мере одна имела статус законной жены в привычном смысле. Как и у других османских правителей, у него был гарем.

В Османской империи гарем был закрытым дворцовым домохозяйством со строгой охраной, иерархией и собственными правилами. Он обеспечивал династическое продолжение, был местом, где росли дети правителя, и одновременно служил пространством воспитания и образования для женщин и детей.

У Мехмеда было по меньшей мере четыре сына и четыре дочери.

Гомосексуальная поэзия Мехмеда II и споры об её интерпретации

В одном из стихотворений Мехмеда II (Авни) от лица автора описана красота юноши-христианина из христианской части города (Галаты):

Оригинал (современная турецкая транслитерация):

В исламской традиции чудо воскрешения мёртвых ассоциируется с пророком Исой (Иисусом). Поэтому в стихотворении «путь Иисуса» связан с поэтическим мотивом смерти и воскрешения: лукавый взгляд возлюбленного ранит и «убивает», а его губы даруют новую жизнь.

Французский историк Андре Кло прочитал этот текст буквально. В книге о Мехмеде II он пишет: «Первое стихотворение посвящено юному христианскому священнику из Стамбула», то есть это любовное стихотворение.

Литературовед Юсуф Бабюр отмечает, что персонажи иной веры были обычными поэтическими клише (мазмунами). Почти каждый поэт от раннего периода до Танзимата использовал эти образы. Пояс (зуннар) передавал переносные значения верности, служения, заблуждения и любовного подчинения. Возлюбленного часто называли неверным (кяфиром), а сердце уподобляли церкви, поскольку оно хранит в себе идола-возлюбленного.

Буквальное чтение Кло критикует исследовательница Тюркан Алвант. Она пишет, что французский историк подходит к тексту «без учёта связи между буквальным и переносным».

Литературовед Мухаммет Нур Доган напоминает об условности имён и фигур в классической поэзии и подчёркивает, что они «являются лишь одними из символических имён». А сам язык такой поэзии строится на устойчивых клише, многослойных метафорах и грамматической неопределённости адресата.

Какие источники говорят о возможной гомосексуальности Мехмеда II

Разговор о возможных однополых предпочтениях Мехмеда II опирается главным образом на византийские греческие тексты.

Часть свидетельств относится к первым дням после падения Константинополя, когда после штурма начались разграбление города и массовое порабощение жителей. В плен захватывали и юношей, и девушек; часть пленников попадала в гаремы.

Османский чиновник и историк Турсун-бей, современник событий, писал, что после окончательного разгрома воины занялись грабежом и порабощением мальчиков и девочек. По его словам, в каждом шатре было множество красивых юношей и девушек, а захваченных рабов выставляли обнажёнными на городском невольничьем рынке.

Другая группа свидетельств касается отношений Мехмеда II с валашским князем Раду Красивым.

Дука: рассказ о сыне Луки Нотара

Самый известный эпизод содержится у византийского историка Дуки. Он жил в 15 веке и в своей «Византийской истории» подробно описал последние годы империи и её падение под ударами османов. Очевидцем осады 1453 года Дука не был, но, по-видимому, опирался на рассказы свидетелей, документы и собственные наблюдения, сопоставляя разные сведения.

По его рассказу, через пять дней после взятия Константинополя султан Мехмед II устроил пир в честь победы. Когда султан уже был пьян, ему сообщили, что у пленённого византийского военачальника Луки Нотара есть четырнадцатилетний сын необыкновенной красоты по имени Иаков.

Лука Нотара занимал в Византии должность великого дуки, то есть главнокомандующего флотом, и был одним из самых влиятельных людей империи. После падения города он, его семья и слуги оказались в руках османов. Сначала султан пощадил Нотара и назначил его губернатором, рассчитывая восстановить порядок, но затем ситуация изменилась.

По версии Дуки, Мехмед послал к Нотара евнуха, придворного, отвечавшего за гарем, с требованием доставить мальчика во дворец. Нотара отказался, сочтя это требование унизительным. После этого, продолжает Дука, Нотара, его сына и зятя арестовали, а затем казнили по приказу султана. Историк подчёркивает демонстративную жестокость расправы: головы казнённых принесли к месту пира.

Сама казнь Луки Нотара подтверждается и другими источниками, но её причины неясны. Часть хронистов связывает расправу не с личными мотивами Мехмеда, а с отказом выдать сокровища.

Есть и другая версия судьбы семьи Нотара. По ней сын Нотара, Иаков, не погиб, а остался при дворе султана, прожил там до 1460 года, затем бежал в Италию, поселился у сестёр, женился и, как утверждается, был несчастлив в браке. Если это так, то казнён мог быть другой сын Нотара.

Современные исследователи относятся к рассказу Дуки с сомнением. В частности, американский профессор Уолтер Г. Эндрюс указывает, что этот сюжет подозрительно напоминает более ранние христианские легенды, например, историю святого Пелагия, где присутствует тот же мотив насильственного соблазнения. По мнению Эндрюса, подобные рассказы могли создавать образ мусульман как морально развращённых завоевателей в противопоставлении добродетельным христианам.

Дополнительный повод для осторожности даёт личная позиция самого Дуки. Он был противником Луки Нотара: Дука поддерживал церковную унию с католиками, а Нотара оставался сторонником православия и прославился фразой: «Лучше увидеть в Константинополе тюрбан турка, чем тиару папы». В этом контексте рассказ Дуки может быть не столько нейтральным свидетельством, сколько попыткой очернить и султана, и собственного политического противника.

Другие византийские историки такой истории не приводят. Например, Георгий Сфрандзи в своей «Хронике» сообщает об ином эпизоде: уже после падения города Нотара приходит к султану с дарами, а Мехмед спрашивает, почему тот не помог императору вывезти дворцовые сокровища. Здесь конфликт объясняется деньгами и властью, а не личными желаниями султана.

Критовул: версия о сыне Сфрандзи

Французский историк Рене Гердан пересказывает другой эпизод, опираясь на византийского автора Михаила Критовула.

Критовул, греческий историк 15 века, писал о времени падения Константинополя. По его словам, сразу после штурма начались убийства, грабёж и массовое обращение жителей в рабство. В плен уводили всех без разбора: мужчин и женщин, детей, людей разных возрастов и сословий.

На этом фоне Критовул приводит историю, которая отчасти перекликается с рассказом о семье Нотара. По его словам, после взятия города жена и дети другого византийского историка, Сфрандзи, попали в плен. Узнав о детях Сфрандзи, султан Мехмед II выкупил их для дворца. Трёх дочерей историка отдали в султанский гарем.

Сын Сфрандзи, пятнадцатилетний Иоанн, согласно Критовулу, был убит султаном после того, как отказался подчиниться его домогательствам.

Сам Сфрандзи подтверждает только одно обстоятельство: о смерти сына он узнал в декабре 1453 года. Причину смерти он не называет.

Лаоник Халкокондил: Мехмед II и «любимец» султана Раду Красивый

Ещё один эпизод, связанный с личной жизнью Мехмеда II, содержится у византийского историка и хрониста Лаоника Халкокондила. Речь идёт о валашском князе Раду, младшем брате Влада, вошедшего в легенду как Дракула. В истории Раду известен под прозвищем Красивый.

В 15 веке Валахия была небольшим княжеством к северу от Дуная, приблизительно на территории нынешней Румынии. Её правители лавировали между более сильными соседями и нередко попадали в зависимость, в том числе от Османской империи.

В 1443 году Раду и Влад отправились в Османскую империю как заложники к султану Мураду, отцу Мехмеда. Раду принял ислам, был допущен ко двору и вошёл в круг султана и придворной знати.

Когда Мехмед II занял трон, Раду, по свидетельствам, оставался рядом с ним и участвовал в его походах, в том числе в осаде Константинополя.

Около 1451–1452 годов Лаоник Халкокондил записал историю о том, что Мехмед «очень любил» Раду. По его словам, султан, «сгорая от похоти», неоднократно приглашал юношу на пиры, а затем пытался увлечь его в спальню. Раду, однако, отвергал эти домогательства.

Император [то есть султан] держал при себе брата Влада, сына Дракула, и тот был его любимцем, жил рядом с ним. И так случилось, что, когда он начал править, император захотел вступить в связь с этим юношей — и едва не погиб из-за этого. Поскольку юноша ему нравился, император приглашал его на пиры и, сгорая от похоти, поднимал кубок, зазывая его к себе в спальню. А юноша был ошеломлён, увидев, как император бросается на него с таким намерением; он воспротивился и не уступил императорской страсти. Но император поцеловал его против воли, и тогда юноша выхватил кинжал, рассёк императору бедро и убежал. Врачи залечили рану императора. А юноша взобрался на ближайшее дерево и оставался там, прячась. Лишь после того как император ушёл, юноша слез, ушёл, а затем вернулся ко двору и снова стал любимцем императора.

– Лаоник Халкокондил

Другие источники не позволяют установить, был ли Раду любовником Мехмеда. Достоверно известно только, что позднее Раду женился на Марии Деспине.

Заключение

Рассказы о возможных однополых влечениях Мехмеда II дошли прежде всего из византийской историографической традиции, писавшей о враге. Поэтому такие свидетельства нужно читать с учётом жанра, полемики и личных позиций авторов.

При этом полностью отбрасывать их нельзя: они важны и как возможные сообщения о событиях, и как материал для понимания представлений середины 15 века о мужской красоте, придворной близости и сексуальном насилии.

Исторический вывод здесь неизбежно остаётся осторожным. Такие эпизоды нельзя ни принимать безоговорочно, ни отбрасывать автоматически.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!