Дневник московского купца-бисексуала Петра Медведева за 1854–1863 годы

Сведения об интимной жизни в Российской империи 19 века оставляли прежде всего дворяне. Дневник московского купца третьей гильдии Петра Васильевича Медведева — редкое исключение. С 1854 по 1863 год он записывал свои мысли о вере, браке, теле, желании и сексуальном опыте — с мужчинами и женщинами. Это голос человека не из элиты: бывшего крестьянина, мелкого предпринимателя, жителя Москвы реформенной эпохи.

Дневник хранится в Центральном государственном архиве города Москвы.

Кто такой Пётр Медведев

Медведев происходил из русской православной крестьянской семьи, предположительно из села Сурмино Дмитровского уезда Московской губернии. Специального образования он не получил — освоил грамоту ровно настолько, чтобы вести дела.

«Вчера весь день просидел дома, в городе делать нечего […] писал письма друзьям, и в них наделал кучу грамматических ошибок, очень жалко, почему я в молодости не учился грамматике, как она бы пригодилась теперь, при моей страсти писать».

— 6 апреля 1854 года

В торговле он поднялся до купца третьей гильдии — по меркам империи это был небольшой предприниматель. Жил в Москве, сначала в Семёновском, затем в районе Белого города. Свободное время тратил на прогулки, чтение и театр. По его собственным словам, он любил «чтение книг, слушание пения и музыки, театр, да летом природу, путешествия и прогулки».

По дневнику видно, что Медведев был человеком глубоко религиозным, впечатлительным и эмоционально неустойчивым. Он легко раздражался, а потом долго не мог прийти в себя.

«Как я страдаю от своего характера, в минуту разгорячусь, неделю не приду в нормальное состояние».

— 29 июля 1855 года

При этом он считал себя добрым и сердечным — и жалел, что не умеет этого показать.

Брак и семейный конфликт

Медведев женился в 30 лет, в 1851 году, на дочери состоятельного московского купца — Серафиме Петровне Ланиной. Брак был расчётным. Медведев рассчитывал на приданое и укрепление связей. Семейная жизнь оказалась тяжёлой: ни любви, ни взаимопонимания не возникло.

«Господи! Я червь, а не человек, и очень грешен перед тобой, горько, очень горько, за что я так страдаю как женился, не вижу ни одного счастливо-радостного денька. Зло, ссора ежедневно происходит у меня в семействе. Матушка, сестра, жена — это просто ад, что мне делать, Господи!»

— 23 марта 1854 года

Дополнительным источником страдания стало бесплодие жены, тогда как сам Медведев хотел детей:

«Я бездетен, и так прекратится род отца моего, и мне знакома печаль патриарха Авраама, скорбевшего о бесчадстве […] Горько, грустно. Но буди воля Божия».

— 1 октября 1856 года

В дневнике он описывает жену с постоянной враждебностью — как «дуру набитую» без образования, без вкуса, капризную и склонную к ссорам. Конфликты достигали рукоприкладства. Медведев бил жену и тут же раскаивался:

«Я решился за некоторые дерзкие слова наказать жену […] несколько пощечин и тумаков дал я своей жене, на которые она отвечала бранью и криком, даже осмелилась дать и мне тумака […] ещё дал несколько ударов лестовкой [кожаными чётками] и кулаками, сцена была ужаснейшая […] Обдумывая всё это, сердце моё закатилось, и я более часа навзрыд плакал».

— 23 марта 1854 года

Позже он отмечал, что отказался от насилия:

«Иногда в часы раздражительности и подерёшься бывало, в виде науки; теперь прошли годы — я уже ни пальцем не трогаю этого болвана в человеческом виде».

— 29 марта 1861 года

После побоев он мог на несколько дней слечь, не способный ни к работе, ни к молитве. Из дневника следует, что интимная жизнь в браке не прекратилась, но стала формальной.

«Пришло время […] не по желанию, не по страсти, а так себе, по привычке делается процесс совокупления».

— 31 января 1859 года

Позже Серафима начала изменять. Один из эпизодов привёл к крупному скандалу. Племянник Медведева, Александр Бирюков, живший у них в доме, сознался в связи с его женой:

«Он искренно и со всею подробностию сознался о грехе неоднократного кровосмешения […] И я всё это принял к сердцу, но наказания и прочих возмутительных сцен, брани, укоров не позволил себе».

— 6 августа 1861 года

В религиозной логике того времени связь жены с родственником мужа могла восприниматься как форма запретного родства через брак — поэтому Медведев и называет случившееся «кровосмешением». Через два года он всё же избил племянника палкой при работниках — до крови и синяков, — а потом сам горько об этом плакал.

На развод Медведев не решился. Развод в тогдашней России требовал церковного решения и серьёзных оснований. Жена имела более высокий статус и связи, а сам Медведев как верующий человек склонен был воспринимать свою судьбу как наказание за грехи.

Его представление об идеальном браке было романтическим: супруги должны любить друг друга и быть близки по возрасту — быть партнёрами, а не начальником и подчинённой.

Любование мужчинами

Ещё до того как в дневнике появляются записи о сексуальных контактах с мужчинами, Медведев фиксирует своё влечение к мужской красоте — с откровенностью, необычной для его среды и эпохи.

Одна из первых записей дневника, от 9 января 1854 года, — восторженное описание молодых мужчин на московских улицах:

«Так часто я встречаю в белокаменной молодых людей с ангельским взором, глаза с поволокой, с милым ротиком, просящими поцелуя губами и нежным пушком на щеках […] смотришь на таких людей и не налюбуешься, как всё у них стройно — руки, ноги, зубы и грудь и все формы, походка, движения, а особенно обнажённых, и эта краса природы. Совершенство человека всегда увлекает меня своим изяществом».

— 9 января 1854 года

Он знакомился с красивыми молодыми мужчинами, и это знакомство приобретало для него эмоциональный характер. О знакомстве с Александром Ивановичем Смирновым он написал:

«Накоротке познакомился с Александром Ивановичем Смирновым, тем прекрасным молодым человеком, которым я всегда любовался, весь вечер вместе, и оказалось, что он имеет доброе и откровенное сердце, очень бы приятно сблизиться с ним».

— 31 мая 1854 года

Через неделю, на свадьбе свояченицы, они снова провели весь вечер вместе: «Я опять с Александром Ивановичем Смирновым, вечер провели приятно, откровенно разговаривая между собою». Смирнов разделил его взгляд на «неравенство брака» — для Медведева это стало подтверждением близости.

Удовольствие доставляли ему и пасхальные поцелуи. О самом обычае христосования он писал:

«Хорошо установлено на Св. Руси целоваться при христосовании, тут и мысль, и приятность, и единство, всё есть».

— 11 апреля 1854 года

А в записи от 24 марта 1858 года описал целование «по обычаю» с «А. Г. Гусаревым и С. А. Можухиным, красивыми молодыми людьми, что я люблю сердечно» — после чего пили чай в трактире.

В 1861 году записи стали откровеннее. Медведев признавался, что молодёжь «совершенно прельщает» его:

«Молодёжь совершенно прельщает меня, чудное дело — красива, весела, ловка, и ведёт себя прилично, а живёт по молодости».

— 4 марта 1861 года

А через три месяца:

«Страшно меня смущают молодые люди своей обстановкой, ловкостью; а своею свежестью, красотой и молодостью приводят в совершенное разочарование самого себя».

— 7 июня 1861 года

Купание он превращал в эстетическое переживание:

«Что за прелесть купания, какая свежесть, молодое общество и удовольствие видеть во всей природной красоте человека, все формы, движения, просто прелесть. Воротишься воображением в пластические времена Греции. Вот бы образцы для статуй, когда в мраморе и на полотне любуемся красоте, изяществу, форме. То каково любоваться в натуре прекрасным молодым человеком, во всей красоте и свежести, при движении мускул, при жизненном цвете тела».

— 8 июня 1861 года

В одной из записей Медведев связал свои прогулки по городу с этим чувством:

«У Егорова знакомлюсь с новыми лицами […] любуюсь молодыми людьми и увлекаюсь давно прошедшим, и они симпатизируют мне».

— 17 июня 1859 года

Это влечение к мужскому телу и мужской красоте было для Медведева постоянным фоном жизни — и со временем перешло в сексуальную практику.

Гомосексуальные связи

Через три года тяжёлого брака Медведев, по собственным словам, «решился действовать по своим желаниям и склонностям» и «дать волю своим страстям». В записи от 2 июля 1854 года он уже описывал ночное приключение с проституткой на Трубном бульваре — и там же, задним числом, объяснял произошедшее:

«В моей молодости поэтическое направление и платоническая любовь не находила себе сочувствия […] и когда уже всё стало гаснуть — и любовь, и поэзия — во мне стали бушевать страсти».

— 2 июля 1854 года

С этого момента он вступал в связи и с женщинами, и с мужчинами — чаще всего в состоянии опьянения, в трактирах или на улице.

К платному сексу с женщинами он прибегал редко. Любовницу не заводил — по религиозным причинам. В его православной моральной шкале связь с любовницей была тяжким прелюбодеянием. Секс с женой во время поста, мастурбация, связь с проституткой или однополый контакт — всё это он считал грехами меньшей тяжести.

Особенно много эпизодов с мужчинами появляется в дневнике с 1861 года. Медведев откровенно описывал и свои желания, и обстоятельства встреч.

Одним из постоянных партнёров был Александр Петрович Замков — человек из того же купеческо-мещанского круга, с которым Медведев встречался на гуляньях и в трактирах. Медведев называл его «страстным охотником до сладострастия» — как и себя:

«Попался Александр Петрович Замков, сговорились посидеть немножко в трактире у Печкина в комнатах. Знаем это немножко! […] пили водку, говорили, а впоследствии — в нумерах онании [онанизм] и в ваннах кулизм [от лат. culus – «жопа»] […] Давно не виделись […] а всегда при встрече что-нибудь да сделаем, оба страстные охотники до сладострастия».

— 15 ноября 1861 года

С Замковым Медведев ранее практиковал и «сугубую малакию» — так он описывал взаимную мастурбацию. К Замкову он испытывал не только физическое, но и эмоциональное влечение:

«К Саше я имею сильное влечение сердечное. Он прекрасной наружностью и характером, вместе — добряк сердцем. Я часто мечтаю, забываясь, о нём […] а с ним я готов на всё».

— 4 марта 1861 года

Наутро после встречи с Замковым в трактире у Печкина Медведев записал:

«Боль в голове, боль в членах тела, боль и на сердце, и боль в совести, в самом деле какая гнусность».

— 16 ноября 1861 года

Но тут же добавил привычное объяснение:

«А вся причина — моя несчастная женитьба, найди то, что я предполагал и будь моя женатая жизнь более любовная, никогда бы этого не было и я был бы самый хороший человек».

— 16 ноября 1861 года

Среди возможных партнёров Медведева был и армянин Иван Моисеевич Далмазов — молодой человек двадцати пяти лет, уроженец города Гори, живший в Москве и учившийся музыке и языкам. 8 ноября 1861 года Медведев зашёл к нему в номер на Воронежском подворье, где его впечатлила обстановка: «Книги, дорогие картины, мебель, цветы, два рояли». Далмазов угостил его водкой, играл на рояле — а дальше:

«Водка взяла свое, онания взаимная забродила в мыслях, играли, возились и больше ничего».

— 8 ноября 1861 года

С друзьями Медведев тоже вступал в интимную близость. В конце мая 1861 года после прогулки с Козьмой (Кузьмой) Финогеновичем Сидоровым — женатым приятелем из своего круга — и выпивки:

«Кузьма увлёкся и увлёк меня в спальни […] Странно, чем объяснить это?»

— 29 мая 1861 года

Медведев отметил, что Козьма — женатый мужчина с «хорошенькой молоденькой жонкой» — и сам инициировал контакт.

После ссоры с женой в день Вознесения Медведев поехал с приятелем Синицыным в Останкино. В дневнике он описал нарастающее желание:

«Во мне образовалось желание пить и предаться разврату, мне и так с сильными страстями явилось тревожное желание иметь женщину или мужчину для онанизма, кулизма, чего хотите […] привычка сладострастия и постыдного разврата во мне царила».

— 1 июня 1861 года

В останкинском саду его возбудили античные скульптуры:

«Аполлон Бельведерский со всей своей пластической красоте, стоящий на холме, и кариатиды с обнажёнными плечами, и сладострастная фигура похищения Прозерпины […] до мелочей осмотрены, что более взволновало пылкую мою кровь».

— 1 июня 1861 года

Синицын сначала отказался от «сладострастия» и предложил искать «камелий» — проституток (слово отсылает к распространённому в европейской культуре 19 века образу куртизанки из «Дамы с камелиями»). Проституток они не нашли. Медведев записал, что в отчаянии «даже помолился» дьяволу — и всё же:

«Вдруг осенила безумная мысль пьяную голову моего товарища […] он вскрикнул „давай мы по Э… друг друга" […] без всякого с моей стороны побуждения и желания […] бессознательно, бесчувственно повалились на землю и долго бесцельно старались, взаимно посредством онанизма, произвести сладострастие, но без успеха».

— 1 июня 1861 года

Наутро, «запачканный, весь в грязи и дурноте», Медведев записал горькое самообвинение:

«Вот дак гусь я. В мои лета, при моём положении, такие делать гадости и невольно увлекать других силою сладострастных рассказов к онанизму».

— 1 июня 1861 года

По ощущению самого Медведева, его поведение влияло и на окружающих: люди, прежде не участвовавшие в подобных практиках, начинали сами их предлагать.

Извозчики и 18-летний «фаворит»

Постоянной чертой сексуальной жизни Медведева стали случайные контакты с молодыми извозчиками. Он сам описал это как привычку:

«С некоторого времени завязалась во мне страсть выбирать извозчиков помоложе, с которыми трунишь дорогой, а сам норовишь околесницею воспользоваться взаимной онанию, что почти всегда с помощью полтиника или 30 копеек удаётся, а то были и такие, что за удовольствие так соглашаются. Вот до 5 раз в том месяце, однако сильно у нас развита эта пагубная страсть».

— 2 ноября 1861 года

Одним из постоянных партнёров стал 18-летний юноша, живший у Медведева в доме — вероятно, наёмный слуга. Медведев подчёркивает, что тот уже был «развитым», то есть не ребёнком, но всё равно видит в ситуации нравственную проблему:

«Но зачем я приучаю молодого мальчика (но, впрочем, развитого)? […] Три раза ещё на прежней квартире я имел с ним сладострастное сношение взаимного онанизма, он немножко робеет, но, кажется, ему тоже приятно».

— 1 августа 1861 года

Этот юноша в дневнике назван «фаворитом». Через неделю, после бала в Сокольничьей роще, Медведев описал ночь:

«Наэлектризовавшись воображением сладострастия — полночь, а не спится, где взять удовлетворения. Жена уехала к отцу, хотя плохенькая, но всё своя, не купленная, а покупать не в характере и не в привычке. […] Дёшево и близко — ручной онанизм? Сухо и не горячо. А бес или его козни подталкивают мысли и желание к фавориту 18-летнему […] И вот шестой раз ещё — взаимный онанизм».

— 8 августа 1861 года

В этом отрывке характерна логика выбора: жена уехала, платить за проститутку он не хочет, самоудовлетворение его не устраивает — и он обращается к живущему в доме юноше. Медведев не скрывает, что инициатива была его.

Раскаяние и внутренний цикл

За каждым эпизодом следовало раскаяние. Медведев не оправдывал свои гомосексуальные практики — он продолжал считать их грехом. Но грехом не высшего порядка: в его внутренней иерархии прелюбодеяние (любовница) было хуже.

«Конечно, приятно, сладко, страстно ощущение, но всё минутно. Каково после расплачиваться будешь — за всё это и в жизни по делам и здоровью, и после смерти по аду и суду […] Грешно против Бога; стыдно против людей; совестно против себя».

— 8 августа 1861 года

Наутро после этого эпизода он описал свой ритуал покаяния:

«По утру встав, жалко стало доброго настроения души […] в уединённой комнате, одинок, как никого не было дома, прочёл в молитвенном положении […] молитвы от осквернения и каноны покаяния Господу и Богоматери, дышащей слезами умиления».

— 9 августа 1861 года

Жизнь Медведева превращалась в повторяющийся цикл: срыв — раскаяние — молитва — новый срыв. Он это осознавал:

«Однако я совершенно теряюсь нравственно, какое-то ожесточение овладело мной, и я очень часто без цели, намерения предаюсь гадчайшим порокам. Точно чувство какое-то гадкое преследует меня, вроде отчаяния […] я сделался более автомат, нежели человек. Поступаю так — без рассудка, воли и сердца».

— 20 ноября 1861 года

В той же записи — формула, которая сжато передаёт весь цикл:

«С извозчиком онания, а между тем […] после зашёл к всенощной. Хорош гусь».

— 20 ноября 1861 года

Иногда ему удавалось не сорваться. 5 ноября 1861 года, напившись с приятелями, он признался в дневнике:

«Я выпивши всегда намереваюсь на онанию или что-либо другое. Но, благодарение Богу, к утренней встал, прослушал её и раннюю литургию […] и после занимался в конторе, работал руками и головой, что давно так не работал».

— 5 ноября 1861 года

Характерно, что при этом Медведев гордился тем, что «сохраняется от прелюбодеяния» с женщинами. Когда его женатые приятели — Комаров, Богданов — ходили к любовницам и проституткам, он наблюдал за этим и записывал с осуждением. 10 ноября 1861 года, придя к Далмазову, Медведев застал там Петра Богданова — женатого знакомого, у которого к тому времени уже был сын, — за ширмой «на рандеву» с женщиной. Медведев ушёл:

«Сознавая в себе нравственную силу, потому что он показаться мне стыдился».

— 10 ноября 1861 года

Василий Комаров — купец из круга Медведева, отец десятерых детей — тем временем «живмя жил» у сестёр Малчугиных (певиц, к которым ходили московские купцы), тратя деньги на вино и ужины. О нём Медведев записал: «Хорош гусь. Говорит, люблю, грешу».

25 ноября 1861 года Медведев оказался с Сидоровым и его любовницей на Суздальском подворье — месте, которое, по его словам, «служит местом общенародного развития по части сладострастия». Запись заканчивается коротко:

«Ну дошёл же я до гадостей первостатейных».

— 25 ноября 1861 года

Самообъяснение: неудачный брак как причина

Медведев последовательно объяснял своё поведение несчастливым браком. Для него это была не уловка, а искренняя попытка понять себя:

«Кто бы узнал теперь меня из прежних моих знакомых, того юношу, постника, девственника, молитвенника и скромного во всём примерного юношу. Кто бы узнал? Десять лет безлюбовного, безсогласного супружества — и я был чрез меру распутный развратник».

— 1 июня 1861 года

И далее:

«О, я несчастный и всё — я жертва своей безрассудной глупой женитьбы. Не будь дуры набитой моей спутницы, я давно бы наслаждался счастьем, любовью и хорошим положением в свете».

— 1 июня 1861 года

Эта логика повторяется на протяжении всего дневника. Каждый эпизод — с Замковым, с извозчиком, с «фаворитом» — возвращает его к одному и тому же выводу: виновата женитьба, а не он сам. При этом Медведев не замечает противоречия: влечение к мужчинам появилось в дневнике раньше, чем жалобы на «разврат», и описывается как самостоятельное чувство, а не следствие неудачного брака.

Политические взгляды

Медведев был православным монархистом и славянофилом. Он поддерживал царскую власть, ценил православие и считал, что Россия должна развиваться на основе собственных традиций. Петра I он критиковал за жестокость:

«Вот дак мученики были своих идей, хорош и Пётр I. До такой степени жёсткости. Волос поднимается дыбом от пыток и истязаний».

— 21 ноября 1861 года

При этом полицию Медведев презирал. Столкнувшись с ней по делу, он записал:

«Эти чиновники — живые акулы. Не то чтобы отыскать справедливость, но за деньги готовы сделать что угодно […] совесть и стыд и закон попирают ежедневно, а ещё получают награды, чины, жалованье от правительства, как благонамеренные блюстители порядка […] а сами есть истые воры, разбойники».

— 9 января 1859 года

Манифест об отмене крепостного права 5 марта 1861 года Медведев описал в дневнике подробно. Он узнал о нём случайно, проспав утреннюю обедню, — кухарка сказала, что «солдат принёс какие-то газеты». Прочитать не смог из-за многословности, но расплакался: «Только слёзы текли у меня сильно из глаз и я только произносил „Господи, слава тебе"». Не умывшись, в ночном белье, в калошах без сапог, он побежал в церковь Богоявления.

Реакцию народа Медведев оценил трезво: восторга не было, юридический язык манифеста сбивал с толку. Военные патрули по трактирам «отняли последнюю часть радости». «Приятно выражать радость и веселье под штыками?» — спрашивал он.

Дневник как источник по истории сексуальности

Дневник Медведева — редкий источник по истории однополых практик в среде, которую историки сексуальности знают хуже остальных: среди городских купцов и мещан середины 19 века. Дворянские мемуары и судебные дела изучены лучше, крестьянский сексуальный быт отчасти описан этнографами — а торговое сословие оставило минимум свидетельств о своей интимной жизни.

При этом дневник показывает, что Медведев не был исключением в своём окружении. Его партнёрами становились люди из того же круга: Замков, женатый приятель Козьма Сидоров, Синицын, армянин Далмазов. Молодые извозчики соглашались за полтинник или добровольно. Медведев не вовлекал людей в нечто им незнакомое — он действовал в среде, где подобные практики были доступны и не вызывали ужаса, хотя и осуждались.

Алкоголь в этих эпизодах играл роль универсального посредника. Почти каждый сексуальный контакт, описанный в дневнике, начинался с выпивки. Медведев сам признавал: «Я выпивши всегда намереваюсь на онанию или что-либо другое». Водка снимала внутренний запрет и позволяла перейти от «сладострастных рассказов» к действию.

Для истории сексуальности существенно и то, как Медведев описывал свой опыт. Он не пользовался медицинскими категориями. В его дневнике нет слов «содомия» или «мужеложство» в юридическом смысле — только «онания», «кулизм», «малакия», «сладострастие». Это язык церковного покаяния.

Наконец, в дневнике отсутствует понятие сексуальной идентичности. Медведев не называл себя ни «содомитом», ни каким-либо иным словом, обозначающим тип человека. Он описывал желания и поступки, а не принадлежность к категории. Его влечение к мужчинам сосуществовало с влечением к женщинам, и он не видел в этом противоречия — только в грехе. Такой взгляд характерен для эпохи до медикализации сексуальности, когда однополые практики ещё не превратились в признак отдельного «типа личности».

Жизнь между грехом и свободой

В дневнике Медведева сталкиваются два порядка: строгая религиозная мораль и растущее стремление к личной свободе хотя бы в пределах частной жизни. Медведев постоянно упирается в один вопрос: где заканчивается право общества и государства контролировать человека и где начинается область личного.

К концу дневника Медведев выглядит человеком, проигравшим обе стороны — и религиозную, и чувственную. Он не нашёл ни покоя в вере, ни радости в удовольствии. Последняя запись, от лета 1862 года, звучит усталой:

«Прожил столько лет, а что я сделал для себя, общества и отечества? […] Что я жил? Прозябал. Что я сделал? Тяготу себе и людям, жил — мучился и людям кучился. […] А пожить, подышать на твоём свете ещё очень хочется по милости твоей. Помилуй меня».

— 16 июля 1862 года

Жена Медведева, Серафима, умерла 21 августа 1864 года. Как сложилась дальнейшая жизнь самого Медведева — неизвестно. Дневник обрывается.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!