Сергей Александрович Романов — гомосексуал из царской семьи

В династии Романовых от каждого взрослого члена семьи ожидали брака и потомства. Это считалось обязанностью перед семьёй и государством. Великий князь Сергей Александрович, брат императора Александра III, тоже женился, но детей у супругов не было. Великий князь был гомосексуален.

Главным источником сведений о Сергее Александровиче считается его многолетний личный дневник. По этим записям он предстаёт человеком яркого характера, сильных переживаний и твёрдых убеждений.

Эта статья посвящена его жизни и тому, как его гомосексуальность повлияла на его судьбу и место в истории.

Детство, образование, становление

Сергей Александрович Романов родился 11 мая 1857 года в Царском Селе под Санкт-Петербургом. Сегодня это город Пушкин. Он был шестым ребёнком и пятым сыном императора Александра II — правителя, при котором в России начались большие реформы, — и императрицы Марии Александровны.

С детства Сергей получил хорошее образование. Его учили сильные преподаватели своего времени. Среди них была Анна Тютчева, дочь поэта Фёдора Тютчева. Сергей много читал, особенно интересовался историей и культурой. Иногда он беседовал с Фёдором Достоевским.

Детей императора воспитывали строго. Они не могли свободно гулять и играть с другими детьми. При этом росли в дворцовой роскоши. Это сочетание внешнего богатства и внутренней изоляции сказывалось на взрослении.

Из-за такой замкнутой среды им было труднее быстро становиться по-настоящему взрослыми. В пятнадцать лет Сергей играл с фарфоровыми мопсами. В день восемнадцатилетия вместе с двоюродным братом Константином — К. Р., тоже гомосексуалом, — он пускал мыльные пузыри. Позже Сергей вспоминал этот день с иронией и удивлялся собственной детскости.

Повзрослев, Сергей стал умным и воспитанным человеком. Во время поездки по Италии он беседовал с папой римским Львом XIII. По словам очевидцев, в одном споре по вопросам церковной истории прав оказался именно Сергей.

Внутренняя зрелость пришла к нему во время войны. В 1877 году началась Русско-турецкая война: Россия воевала с Османской империей и поддерживала стремление Румынии, Сербии и Черногории к независимости. Двадцатилетний Сергей отправился на фронт. Там он проявил храбрость и получил Георгиевский крест IV степени — военную награду за личное мужество.

Сергей любил землянику, крымские вина и особенно ценил сапфиры. Путешествуя по Европе, он при этом не идеализировал Запад. В Англии, где он был в 1875 году, Сергей писал, что местный образ жизни кажется ему слишком приземлённым: англичане, по его словам, думают прежде всего о комфорте, еде и сне, а не о духовных и культурных целях.

«Я хотел бы быть тысячу раз простым смертным, чем Великим князем».

— Сергей Александрович Романов

По характеру Сергей был интровертом, склонным к уединению и внутренним переживаниям. Его двоюродный брат Константин писал, что Сергей «никогда или с большим трудом плачет, переживает своё горе молча и не высказывается».

Историк М. М. Богословский называл его «очень застенчивым». Великая княгиня Мария Павловна Младшая писала, что Сергей был не только застенчив, но и скрытен: не любил показывать чувства и избегал откровенных разговоров. Это можно связать с тем, что Сергей был гомосексуален. В положении члена царской семьи и в обществе, где нельзя было жить открыто, такая личная жизнь почти неизбежно требовала осторожности и молчания, а это усиливало замкнутость.

«Очень высокого роста, весьма породистой красоты и чрезвычайно элегантный, он производил впечатление исключительно холодного человека».

— Генерал Александр Мосолов о внешности Сергея Александровича Романова

В 1880 году Сергей потерял мать, а через год — отца. Императора Александра II убили революционеры: в него бросили бомбу.

«Спрашиваю себя, как можно всё это пережить?».

— Сергей Александрович Романов

После этой трагедии Сергей отправился в паломничество в Святую Землю, то есть в Палестину. Так христиане называют места, связанные с жизнью и проповедью Иисуса Христа.

Эта поездка сильно на него повлияла. Вернувшись, он основал Императорское православное палестинское общество. Организация строила школы и приюты для паломников, помогала с жильём, питанием и медицинской помощью. Благодаря этому поездки в Палестину стали доступны не только богатым, но и более простым людям из Российской империи.

Из тяжёлого состояния Сергею во многом помогла выйти его будущая жена Елизавета Фёдоровна. Она была немецкой принцессой из дома Гессен-Дармштадт, правящей династии одного из германских государств, и внучкой британской королевы Виктории.

За Елизаветой ухаживал будущий немецкий кайзер Вильгельм II, но её отец выбрал для дочери брак с русским великим князем. Елизавета стала для Сергея не только женой, но и близким другом. Через семь лет после свадьбы она добровольно приняла православие. Это было её личным решением: формально от неё этого не требовали.

«Пусть люди кричат обо мне, но только никогда не говори и слова против моего Сергея. Стань на его сторону перед ними и скажи им, что я обожаю его, а также и мою новую страну и что таким образом научилась любить и их религию…».

— Елизавета Фёдоровна, в письме своему брату о своей новой жизни

Гомосексуальность великого князя

Судя по многим свидетельствам, отношения Сергея Александровича и Елизаветы Фёдоровны были скорее дружескими. Детей у них не было.

Современники и историки писали, что этот брак был для Елизаветы тяжёлым. На людях она старалась сохранять спокойствие, но, по этим свидетельствам, внутренне страдала.

«Их семейная жизнь не задалась, хотя Елизавета Фёдоровна тщательно скрывала это, не признаваясь даже своим дармштадтским родственникам. Причиной этого, в частности, было пристрастие Сергея Александровича к особам другого пола».

— Историк Вольдемар Балязин

Сохранившиеся письма при этом показывают, что между супругами были уважение и тёплая привязанность. Они заботились друг о друге и держались как близкие люди. Однако брачных отношений в обычном смысле, по-видимому, не было. Сергей писал Елизавете очень нежно:

«Нахожусь в очаровании тебя завтра увидеть. Очень нежно целую».

— Сергей Александрович Романов, в письме к Елизавете

Русская православная церковь объясняла отсутствие детей иначе. По церковной версии, ещё до свадьбы Сергей и Елизавета дали обет целомудрия, то есть обещание жить без физической близости. Такой союз называли «белым браком»: супруги жили вместе, но строили отношения как брат и сестра.

Писательница Нина Берберова, рассказывая о композиторе Петре Чайковском, описывала и отношение к таким людям в верхах Российской империи. В законах того времени существовала статья о наказании за «мужеложство», но аристократов обычно не судили. Чаще действовали тише: человека старались удалить из столицы, назначить на должность в провинции или дать ему возможность надолго уехать за границу.

В качестве примера Берберова приводила случай, когда пострадал не сам великий князь, а его предполагаемый партнёр — преподаватель древних языков:

«Известен один случай с человеком, знакомым довольно многим, преподавателем латыни и греческого, любовником московского губернатора, вел. кн. Сергея Александровича, которого судили и которому дали три года “изгнания” в Саратов, а затем вернули в Москву».

— Писательница Нина Берберова

Сергей Александрович принадлежал к высшему слою имперской аристократии и, по воспоминаниям, не скрывал особого внимания к молодым офицерам, особенно к адъютантам. Адъютант — это офицер-помощник при высоком начальнике: он сопровождает его, выполняет поручения и помогает в служебных делах.

На многих фотографиях Сергей запечатлён рядом с адъютантом Константином Балясным, который часто сопровождал его в поездках по Европе.

О таких отношениях говорили и в высших государственных кругах. Министр финансов Сергей Юльевич Витте формулировал осторожно, но смысл его слов ясен:

«…его постоянно окружали несколько сравнительно молодых людей, которые с ним были особенно нежно дружны. Я не хочу этим сказать, что у него были какие-нибудь дурные инстинкты, но некоторая психологическая анормальность, которая выражается часто в особого рода влюблённом отношении к молодым людям, у него, несомненно, была».

— Министр финансов Сергей Юльевич Витте

Намёки встречались и в сатирической поэзии. В стихотворении «Гордость народов» В. П. Мятлев высмеивал представителей царской семьи и их окружение. Выражение «Московскими Серж-антами» построено на игре слов: оно одновременно отсылает к слову «сержанты» и к имени «Серж», то есть Сергей. Так поэт намекал на Сергея Александровича, который тогда был московским генерал-губернатором.

Строка о «красивых канашках с восточными замашками», по смыслу отрывка, относилась к адъютанту Балясному. Слово «канашка» — устаревшее разговорное уменьшительное от «каналья». В данном случае это не обозначение преступника, а насмешливое прозвище вроде «плута» или «пройдохи».

«Московскими “Серж-антами”

С лихими адъютантами,

Красивыми канашками

С восточными замашками,».

— В. П. Мятлев, из стихотворения “Гордость народов”

Однополые отношения в среде знати и образованного общества существовали, и многие об этом знали. Ради внешнего приличия чаще делали вид, что ничего не происходит. Поэтому многие мужчины вступали в брак не обязательно по любви, а ради соответствия социальным ожиданиям. Историк Дэн Хили, исследовавший сексуальность в Российской империи, писал, что Сергей Александрович фактически стоял во главе неформального круга влиятельных гомосексуалов империи — своего рода верхушки этой среды.

Ходили и более откровенные слухи — например, о близости Сергея Александровича с его адъютантом Мартыновым:

«Дорофеева Ш., царскосельская жительница, […] Говорила, что там известно, что Сергей Александрович живет со своим адъютантом Мартыновым, что жене предлагал не раз выбрать себе мужа из окружающих ее людей. Она видела газету иностранную, где было напечатано, что приехал в Париж le grand duc Serge avec sa maitresse m-r un tel (Великий князь Сергей со своей любовницей – господином таким-то). Вот, подумаешь, какие скандалы!»

Александра Викторовна Богданович, запись из дневника

Схожую запись оставил Борис Никольский — поэт, правовед и правый публицист, связанный с монархическим движением. Она датирована 12 марта 1899 года, разгаром первой всероссийской студенческой забастовки. После разгона студентов в Петербургском университете 8 февраля волнения охватили Москву, Киев, Харьков и другие университетские города. В правых кругах эти события связывали с аппаратными манёврами Витте — его «кувырканьем», в котором видели признак готовности к уступкам.

На этом фоне Никольский размышлял о том, кто мог бы занять твёрдую позицию рядом с троном:

«Я все надеюсь, что кувырканье значительно уляжется, если великого князя Сергея Александровича назначат куда-нибудь в Петербург, — н[а]пр[имер] председателем Государственного совета. Я на него всё-таки надеюсь, — хоть он и педераст, но не вор, и настроен охранительно».

— Борис Никольский, дневник, 24 (12) марта 1899 года

Предположение о должности было политической фантазией. В 1899 году, как и до 1905 года, председателем Государственного совета был великий князь Михаил Николаевич. Упоминание о гомосексуальности здесь важно как примета среды: в политических и образованных кругах это, по-видимому, было общеизвестно. Даже убеждённый монархист вроде Никольского упоминает это как данность и переводит разговор в плоскость политического расчёта.

Историк А. Н. Боханов писал, что такие сплетни особенно усердно распространяла великая княгиня Ольга Фёдоровна. В её окружении её считали главной сплетницей империи. Она легко запускала злые слухи о тех, кто ей не нравился. В одной из ссор она называла Сергея Александровича «содомитом». Между ними была взаимная неприязнь: Сергей не скрывал, что не переносит ни её, ни её сыновей.

Когда в 1891 году Сергея назначили московским генерал-губернатором, министр иностранных дел Владимир Ламздорф (тоже гомосексуал) записал шутку: «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре». Здесь тоже есть игра слов. «Бугор» — это возвышенность, но по звучанию слово напоминает французское bougre, которое в то время означало «содомит». Так шутка намекала на репутацию нового генерал-губернатора.

В том же 1891 году младший брат Сергея, великий князь Павел Александрович, пережил личную трагедию: его жена умерла при родах. Позже он вступил в морганатический брак, то есть женился на женщине неравного происхождения; в императорской семье такой союз считался неприемлемым. Из-за этого Павел Александрович был вынужден уехать из России.

Заботу о его детях — Марии и Дмитрии (гомосексуал и будущий любовник Феликса Юсупова) — взяли на себя Сергей Александрович и Елизавета Фёдоровна. Фактически они стали детям родителями. В резиденции генерал-губернатора, сегодня это здание мэрии на Тверской улице в Москве, им выделили отдельные комнаты. Сам Сергей Александрович жил на первом этаже, Елизавета Фёдоровна — на третьем.

Депутат Первой Государственной думы, кадет Владимир Павлович Обнинский, писал о Сергее Александровиче резко и враждебно. Кадеты — это члены Конституционно-демократической партии, либеральной оппозиции начала 20 века. Обнинский связывал личную жизнь Сергея с несчастьем Елизаветы:

«Этот сухой, неприятный человек, уже тогда влиявший на молодого племянника [имеется в виду Дмитрий Павлович], носил на лице резкие знаки снедавшего его порока, который сделал семейную жизнь жены его, Елисаветы Фёдоровны, невыносимой и привел её, через ряд увлечений, естественных в её положении, к монашеству».

— Владимир Павлович Обнинский о Сергее Александровиче Романове

Дальше Обнинский расширял эту мысль и представлял её как часть более общего явления в высшем обществе и армии:

«Позорному пороку предавались и многие известные люди Петербурга, актёры, писатели, музыканты, великие князья. Имена их были у всех на устах, многие афишировали свой образ жизни. <…> Курьёзно было и то, что пороком страдали не все полки гвардии. В то время, например, когда преображенцы предавались ему, вместе со своим командиром, чуть ли не поголовно, лейб-гусары отличались естественностию в своих привязанностях».

— Владимир Павлович Обнинский

Этим Обнинский намекал, что командир Преображенского полка, великий князь Константин Константинович (К. Р.), двоюродный брат Сергея Александровича, тоже принадлежал к этой среде. Сергей и Константин действительно были очень близки и дружили всю жизнь. В дневниках Константина есть упоминания о его однополых связях.

Генерал-губернатор Москвы

«Он часто бывал самоуверенным. В такие моменты он напрягался, взгляд его становился жёстким… Поэтому у людей складывалось неверное впечатление. В то время как его считали холодным гордецом, он помогал очень многим людям, но делал это в строгой тайне».

— Эрнест Людвиг, брат Елизаветы Фёдоровны, о Сергее Александровиче

Должность московского генерал-губернатора давала власть не только над самой Москвой, но и над рядом соседних территорий. На этом посту Сергей Александрович занимался просвещением, помогал бедным, поддерживал науку и культурную жизнь города.

Он жертвовал деньги более чем девяноста организациям и обществам. Среди них были Общество призрения, воспитания и обучения слепых детей, Общество народного здравия, Московское архитектурное общество, Общество любителей естествознания и Русское музыкальное общество. Кроме того, Сергей Александрович создал Общество попечения о детях бедных родителей. Благодаря его пожертвованиям в Московской губернии открывались бесплатные приюты и ясли.

Сергей Александрович уделял внимание и культуре. Он передавал археологические находки и произведения искусства в Императорский исторический музей на Красной площади, нынешний Государственный исторический музей. При нём музей стал заметным культурным центром: там начали проводить выставки, лекции и концерты. Он также участвовал в создании музея изящных искусств на Волхонке, будущего Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина.

При нём Москва заметно менялась технически и в городском хозяйстве. В городе появились первые электрические фонари. Он запретил фабрикам сливать отходы в Москву-реку, чтобы улучшить санитарное состояние города. По его инициативе открылись первые студенческие общежития Московского университета. На улицы вышел первый электрический трамвай. При нём завершили строительство новой очереди Мытищинского водопровода — системы, которая подавала в Москву чистую воду.

В его службе был и трагический эпизод. В 1896 году, во время коронации Николая II, на Ходынском поле произошла давка. Люди пришли на праздничные раздачи и мероприятия, толпа стала неуправляемой, началась паника, погибло много людей. Формально организацией праздника занималось Министерство императорского двора, но в общественном мнении часть вины возложили и на Сергея Александровича как на главу московской администрации, отвечавшую за порядок в городе.

В политике Сергей Александрович был консерватором. Он поддерживал так называемые «зубатовские» профсоюзы — по имени Сергея Зубатова, полицейского чиновника, продвигавшего идею контролируемых рабочих союзов. Их смысл состоял в том, чтобы разрешить рабочим объединяться под наблюдением государства и тем самым оттеснить революционные организации. Сергей Александрович также выступал против либеральных реформ, не поддерживал идею конституции и выборных органов власти. При нём в 1892 году вышло распоряжение, ограничившее право евреев низших чинов жить в Москве и её окрестностях.

Когда недовольство в стране росло, а революционные настроения усиливались, Сергей Александрович 1 января 1905 года подал в отставку и ушёл с поста генерал-губернатора. К этому моменту партия социалистов-революционеров, эсеры, уже приговорила его к смерти.

Убийство

Эсеры были революционной партией начала 20 века, которая допускала террор против чиновников и представителей власти.

Сергей Александрович считался у революционеров одним из главных представителей «реакционной партии» — так они называли тех, кто, по их мнению, защищал самодержавие и подавлял перемены. Его называли «самым беспощадным и последовательным выразителем интересов династии» Романовых.

После отставки Сергей Александрович продолжал жить в Москве. Он понимал, что ему угрожают, и ездил по городу без семьи, чтобы не подвергать родных риску. По воспоминаниям адъютанта Джунковского, охрана великого князя была устроена очень плохо.

Сергей Александрович получал множество писем с угрозами и понимал, что может погибнуть. Поэтому он часто выезжал один, без адъютантов, не желая подвергать их опасности.

Тем временем Боевая организация эсеров, террористическое крыло партии, изучила его распорядок, маршруты и слабые места охраны.

4 февраля 1905 года около трёх часов дня внутри стен Кремля прогремел взрыв. Сергей Александрович, как обычно, выехал из Николаевского дворца в Кремле. Когда карета проезжала мимо Никольской башни, член партии эсеров Иван Каляев бросил в неё бомбу. Взрыв был такой силы, что тело великого князя разорвало на части. Кучер получил смертельные ранения, а в соседних зданиях выбило стёкла.

Елизавета Фёдоровна в этот момент находилась в Николаевском дворце. Узнав о случившемся, она одной из первых приехала на место. Без крика и истерики, молча, она своими руками собирала останки мужа.

«Несмотря на будний день, тысячные толпы стремятся в Кремль отдать последний долг и поклониться праху мученически погибшего Великого Князя».

— «Правительственный Вестник». 11 февраля 1905 года, №33

Похороны Сергея Александровича состоялись 4 июля 1906 года в Чудовом монастыре, который тогда находился на территории Кремля. На месте гибели установили памятный крест по проекту художника Виктора Васнецова. На кресте выгравировали евангельскую фразу: «Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят» — слова Христа о прощении тех, кто причиняет зло.

Память и забвение

После смерти мужа Елизавета Фёдоровна отказалась от светской жизни и посвятила себя помощи людям. В Москве, на Большой Ордынке, она основала Марфо-Мариинскую обитель — общину сестёр милосердия, которые ухаживали за больными и поддерживали бедных.

Во время Гражданской войны, в 1918 году, Елизавету Фёдоровну арестовали большевики. Позже её убили в Алапаевске.

После Октябрьской революции 1917 года новая власть уничтожала всё, что напоминало о царской семье. В 1918 году памятный крест на месте гибели Сергея Александровича разрушили. По воспоминаниям современников, в его сносе лично участвовал Владимир Ленин. В 1932 году снесли и Чудов монастырь, где находилась могила великого князя. Сама гробница исчезла.

Спустя десятилетия, во время археологических раскопок в Кремле, останки Сергея Александровича нашли. В 1995 году их перенесли в Новоспасский монастырь в Москве — место, которое считается усыпальницей рода Романовых. Там вновь установили памятный крест, сделанный по образцу уничтоженного. Его копию поставили и в Кремле.

Тема сексуальности Сергея Александровича до сих пор вызывает споры. Одни считают, что свидетельств достаточно, другие видят в этом клевету и политическую грязь. При этом среди монархистов существует движение за его канонизацию, то есть признание святым в церковной традиции. Для внутреннего почитания его даже изображают на иконах.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!